">
E_NOTICE [8] Constant DEBUG already defined
See details in error.log">
E_WARNING [2] session_start() [function.session-start]: Cannot send session cookie - headers already sent by (output started at /home/p93217/www/roditel.by/engine/include/Func.php:196)
See details in error.log Родитель.by

Подарки детям своими руками

Сделай Cам 26.07.2014 01:48

Сразу стоит признаться, что мы в своей семье довольно спокойно относимся к празднику «День рождения». Причём, чем старше становимся, тем больше задумываемся, чей же это всё-таки праздник: именинника или его родителей?

Но как бы там ни было, для большинства детей этот день преподносится как нечто невероятное: придут гости, принесут подарки и всё будет как-то по-особенному, а не так, как вчера или завтра. У нас есть племянница. Когда приближался праздник «3 годика» мы прекрасно знали, что подарок и присутствие не обязательны, но мы всё же решили съездить (ерунда, что это был январь и ехать сотни километров). Возраст уже приближался тот, когда ребёнку были интересны числа и буквы, соответственно начали мы изучать интернет на предмет покупки «полезного» подарка. Искали-искали, долго искали, на белорусских сайтах не нашли, начали искать на российских — всё глухо. То примитивно, то материал нам не нравится, то убого выполнено изделие… В общем, посидели, подумали и решили смастерить самостоятельно!

Для начала заготовили ветки клёна и берёзы диаметром 5-6 см (в последствие от клёна отказались — он растрескался).

Напилили кругленьких фишек (около 65 штук).

Круглые фишки

Далее высушили и зачистили наждачкой (можно на шлифавальном круге).

Сушим и зачищаем

Обычной гуашью на одной стороне написали буквы русского алфавита + буквы из белорусского (і, ', Ў), причём, чтобы было интереснее, все буквы разделили на 4 категории и написали их разными цветами. Почти весь алфавит продублировали, чтобы можно было составлять слова. На обратной стороне написали числа и знаки сложения, вычитания, умножения и т.д.

Рисуем алфавит

Всё это покрыли прозрачным матовым лаком.

Покрываем лаком

Сложили в коробочку, завязали бантиком и счастливые поехали в гости! Должны сказать, что удовольствие от такого подарка мы, наверное, получили больше, чем сам ребёнок, т.к. интерес к алфавиту и числам только начинался. После всего этого пришли к выводу, что и дальше будем стараться строить, мастерить и творить своими руками, так как это гораздо приятнее, чем просто пойти и купить подарок в магазине. И пусть на подарки своими руками уходит больше времени, чем на поход в магазин. Я думаю, дети всё же оценят и почувствуют теплоту и любовь, заложенную в ваше творчество!

Обратная сторона социализации

«А что ты смотришь на других?», «Ну и что, что Маша так делает, это же не значит, что надо во всем повторять!», «Имей свою голову на плечах!» — я очень часто слышала от родителей подобные фразы, когда была подростком. Думаю, они шаблонны и скорее всего их в разной интерпретации слышали многие мои ровесники. Своей головы тогда не было. А если и была иногда, то где-то далеко, не смеющая и носа высунуть.

Сейчас, повзрослев и поумнев, воспитывая уже своего ребенка, я стала задумываться – а почему так? Где голова потерялась? Родители любили, воспитывали, все делали по тогдашним меркам правильно. Дочкой я была хорошей: отличница в средней и музыкальной школах, маме помогала, где попало не шастала (во всяком случае, родители об этом не знали).

Если присмотреться к тому, как текло мое детство (а я типичный представитель своего поколения), то становится ясным, что красной нитью сквозь него проходит принцип: смотри за другими и повторяй. Рано в сад, все лепят куличи – и ты лепи, все слушают сказку – и ты слушай, все гуськом с прогулки – и ты гуськом. «Посмотри Машенька уже буквы знает – а ты еще не знаешь, давай-ка учи», «А Настя ходит на танцы, давай и тебя на танцы сводим», «А у Светы пятерки по всем предметам за четверть, а почему у тебя не пятерки?». Очень часто, гораздо чаще, чем может показаться, вопрос не в том, нравятся ли тебе танцы и хочется ли ходить на кружки, и не в том, что нужно стремиться к знаниям и получать пятерки, и не в том, что уметь читать – это здорово, а в том, что кто-то уже «да», а ты еще «нет».

Этот ориентир на кого-то прививается с самого малолетства. Может быть, это начинается, когда мама сравнивает своего ползающего с соседским умеющим ходить, а потом – кто больше скушает, а потом – кто уже научился с горки съезжать, а кто нет. И тут тоже дело не в том, что мама про себя сравнивает, а в том, что очень часто это преподносится ребенку как недотягивание до кого-то. То есть, фактически: ты еще этого не умеешь, а кто-то умеет, и тебе нужно равняться на этого кого-то.

Ребенок никак не фильтрует такие родительские слова, он не относится к ним критически. Он просто принимает их как принцип, по которому нужно жить. Мы с раннего детства называем Петю Петей – вот он и знает, что он Петя. Утрирую, но здесь то же самое: такое «равняйся на других» становится частью его мировоззрения. И если до садика ему повезло и родители не усердствовали, сравнивая и ориентируя его на других, то в садике это наверстают: думаете, почему в саду дети быстрее учатся разным бытовым навыкам, вежливому поведению и прочему? Потому что все уже «да», а ты еще «нет», что, соответственно заставляет чувствовать себя «недо», и ты изо всех сил стараешься это наверстать. А потом школа, о цвете конкуренции и сравнивании одного с другим в которой нет смысла лишний раз говорить.

Если задуматься, то станет ясным: с того возраста, когда родители отдают ребенка в сад на полный день, большую часть своей жизни он начинает проводить в среде себе подобных и ориентация на тех, кто его окружает, расцветает в полную мощь. С кем больше времени детки проводят в саду: с воспитателем или с детьми? Да, взрослый всегда присутствует, но физически его не хватает на то, чтоб дать каждому ребенку столько адресного внимания, чтобы ориентир на сверстников качнулся в другую сторону — на взрослого. В учреждениях образования нет условий для того, чтобы у ребенка было достаточно времени и пространства развивать свою индивидуальность.

И с какой стати, скажем, у 15-летнего мальчугана будет своя голова, если лет эдак с двух его всячески мотивировали ориентироваться на тех, кто его окружает. Если эта ориентация на других – не прихоть и не привычка, а образ жизни. Как все – так и ты. Этот принцип, который так явно пропагандируется многими родителями в раннем детстве, воспитателями в саду, учителями в школе, волшебным образом переворачивается с ног на голову, когда ребенок взрослеет. Оказывается, от него ждут обратного. А где ему это обратное взять?

Не сомневайтесь, любой мальчишка из благополучной семьи скажет, что воровать – плохо. Но если три его друга решат украсть в магазине шоколадку, где ему взять сил противостоять «социуму», если такого опыта у него нет? Если с самого раннего детства его всячески подталкивали повторять за вот этими же тремя и ни в чем не отставать? Если они должны были рисовать одинаковое солнышко на изо, когда им хотелось вычитать в столбик, и им пришлось с этим сжиться? Если с двух-трех летнего возраста возможно эти же трое занимали в его жизни большую часть, чем взрослые?

Это все очень печально. Маленьким детям нужно в первую очередь время для того, чтобы в мозгу созрели соответствующие структуры, которые позволят им сохранить свою индивидуальность в «толпе». Им нужно, чтобы к тому времени, когда мозг будет готов «социализироваться» и при этом сохранять свое Я, в его мировоззрении не было бы этого принципа «сравни себя с другими и делай как они».

Социализироваться в том смысле, который обычно вкладывают в это слово, не очень то и сложно — играй вместе, не дерись, умей договариваться, свои желания ставь позади интересов коллектива и т.д. Мое поколение в этом смысле очень преуспело. Но социализироваться и при этом не потерять свою индивидуальность, иметь свою голову – это роскошь. Даже сейчас, когда поколение выросло, «своя голова» роскошью так и осталась. Нам сложно понять, чего мы хотим, где наши мысли, где наши желания, где наша точка зрения, а где – мысли, желания и точки зрения нашей «среды обитания». Нам сложно сказать нет, сложно пойти против сообщества, сложно выделиться, потому что это пугает, это ново, это не то, чему нас всегда учили.

Все эти мысли подталкивают меня к следующему выводу: коль вышло так, что система обрабатывает всех без разбора под одну гребенку, и эта гребенка не подразумевает хоть какого-нибудь поощрения индивидуальности, то эта задача переходит в зону родительской ответственности. А родители в этом контексте могут не так уж и много (что не упрощает задачи, впрочем): не ориентировать ребенка на других и уберечь его от системы на столько долго, насколько им это по силам.

Казалось, он просто крутится рядом, или как учатся дети

Родительство 11.07.2014 15:28

Я хочу показать вам две фотографии

На первой, в начале поста – июль. Мы на море. Наслаждаемся общением друг с другом и атмосферой отдыха. Женя полон новых впечатлений, исследует все вокруг. В это утро я болтала с другой мамой на пляже, а Женя, как мне казалось, просто крутился под ногами. Сначала он подошел и рассказал мне, что палка не стоит сама в песке. Я просто озвучила: «Палочка не стоит, а тебе хочется, чтобы она сама стояла». Следующие несколько минут я особо не обращала внимания на его деятельность, пока он не подошел и не сказал гордо, что теперь палка сама стоит. Я бросила взгляд и обомлела.

Теперь я покажу вторую фотографию

Папа строит

На ней – начало мая, мы уехали семьей на дачу, где наш папа мастерил спортивный комплекс. А Женя, как нам казалось, просто крутился рядом. Ему не объясняли как-то по-особенному, что именно так нужно укрепить палку в бетоне. И впоследствии мы это не обсуждали. К сожалению, у меня нет фотографии начальной конструкции, но она выглядела точь в точь так, как сложил камни и пальмовую кору на пляже наш сын: трубу со всех сторон подпирали кирпичи. Что формально я вижу: перед сыном стояла задача. Он без каких либо советов проанализировал свой опыт, нашел решение, реализовал его и разделил со мной радость этого достижения. Ему два с половиной года. Он побродил вокруг и нашел тот материал, который был ему нужен. И он был непередаваемо горд тем, что он САМ это сделал!

Позже, когда он уснул, я задумалась о том, кому и зачем нужны развивающие кружки и садики (их часто характеризуют как отличное место для обучения и развития). О том, зачем учить двух-трехлетку числам и буквам, и многому другому. О том, так ли велика, как ее пропагандируют, ценность расставленных по стеллажам пособий Монтессори и множества разнообразных развивающих игрушек, которые сейчас в моде. Эта на первый взгляд незатейливая ситуация еще раз напомнила мне о том, как развивается ребенок в комфортной для него психологической среде.

В сущности, малышу достаточно просто быть частью нашей жизни, и если в это время его мозг не занят проблемами наших отношений, если он ощущает примерно следующее: «Мне хорошо. Я любим. И буду любим, что бы не случилось. И этой связи ничто не угрожает, и ничто не разрушит ее. Меня ничто не тревожит. Пойду-ка я поизучаю мир», — он будет развиваться, запоминать, воспроизводить, дерзать и прыгать выше головы просто между делом. А позже тем же днем я ужинала в ресторане, в это время Женя с какой-то маленькой девочкой бегал вокруг. Казалось, он просто крутился рядом. В какой-то момент я заметила, что эта девочка настойчиво предлагает ему картошку фри и кетчуп, кушает их сама. А Женя отказывается. Он не видел, что я подсматриваю, но знал, что не разрешаю...

Просто быть рядом. Вместе. И больше ничего не нужно.

Я помогу тебе

До недавнего времени я пыталась контролировать полностью жизнь Платона, впускала трудности на том уровне, на котором я считала нужным.

С одной стороны — так и должно быть по отношению к ребенку, с другой — в его и моей жизни случаются события, повлиять на которые не могу ни я, ни он. Но самое интересное где-то между, когда вроде бы я могу сделать так, чтобы всем было легче, но мои усилия терпят фиаско.

Например, я знаю, если Платон не поест, то настроение у него будет, мягко говоря, «не очень». Едок он у меня еще тот, поэтому накормить его — задача непростая. С ложкой за ним не бегаю, под мультики не кормлю, но бывают дни, когда он может питаться исключительно яблоками и, конечно, нервозность повышается у всех. И вот отпустить эту нервозность мне было непросто… Ну почему? Вот еда, ты голодный, покушай и всем станет хорошо. И такие пограничные ситуации встречаются в нашей жизни повсеместно. Я же пыталась собой перекрывать такие моменты, уговаривать, настаивать, пробовать, пытаться… Скажу, что моя спина не выдержала таких усилий в прямом смысле. Да, я являюсь ответственным за своего ребенка взрослым, но где та грань, которая показывает, что все, дальше ты уже не в силах повлиять на ситуацию?

Прийти к ответу помог случай. Платон дико не любит чистить зубы, вернее, когда я их чищу, он соглашается, но каждый раз с сопротивлением и нажимом с моей стороны. И вот, в какой-то вечер подходит время сна, мы стоим возле умывальника и я говорю: «Платош, у тебя уже очень хорошо получается чистить зубки, но не все. И пока ты еще не научился чистить глубоко, мама тебе поможет!» У ребенка округлились глаза и он ответил: «Да, я еще маленький», – и спокойно дал дочистить все зубы.

Я не могу...

Я не могу сделать так, чтобы ты никогда не упал и не разбил коленку или руку, но я помогу тебе облегчить боль, я подую на ранку, я обработаю ее, я заклею порез пластырем, я быстро-быстро поглажу голову в ушибленном месте...

Я не могу сделать так, чтобы у тебя получилось быстро и легко заснуть, но я помогу тебе, я поглажу тебя по спинке, я спою тебе песню, я покачаю тебя на фитболе, чтобы сон пришел быстрее и тебе не пришлось «укачивать» себя самому...

Я не могу сделать так, чтобы все игрушки, которые ты видишь, оказались в твоей комнате, но я помогу тебе выплакать эту несправедливость в своих любящих руках...

Я не могу сделать так, чтобы твой друг передумал и взял тебя за руку на прогулке, но я помогу тебе, разрешу позлиться на то, что твой трепетный порыв не был принят и предложу свою руку...

Я не могу сделать так, чтобы у тебя всегда было хорошее настроение, но я помогу тебе и буду рядом, чтобы ты смог выпустить из себя накопившееся перевозбуждение...

Этот список можно продолжать, и основная мысль очень простая, но во мне она была спрятана очень глубоко. Я не могу сделать так, чтобы все получалось просто и легко. Но вот то, что я действительно могу — это помочь ему справиться и прожить все неизвестные жизненные переменные вместе.

Жизнь без мультиков

Сейчас Жене два с половиной года, и в какой-то мере эти размышления являются взглядом назад, рассказом о нашем опыте ухода от мультфильмов, о том, к каким результатам это привело.

Вернусь еще дальше, в первую Женину зиму. Ему месяцев десять, на улице жуткий мороз, одеться на улицу – очень проблематично. Он не может вынести процедуру надевания многочисленных слоев одежды, начинает хныкать, в итоге к тому времени, как мы готовы выходить – он плачет, какая уж там прогулка… Я не нахожу ничего более простого и действенного, чем включить ему мультик. Он как заколдованный тихонько стоит и смотрит на экран, я могу спокойно одеть его, себя и выйти на улицу. Это казалось довольно безобидным, хотя окулист на плановом осмотре конечно же сказал нам о том, что до трех лет – категорически никаких мультиков.

Как-то незаметно появился соблазн включить мультик и в других ситуациях. Наверное, очень распространена ситуация с едой: ну не хочет ребенок брокколи, отворачивается, а надо же полезным накормить. Включаешь мультик, и тарелка пустая «под шумок». Малышу счастье – мультик, маме счастье – овощей покушал. Я начала беспокоиться в тот момент, когда выключение мультфильма стало сопровождаться бурной реакцией негодования и гнева. Рано или поздно экран выключался, а последующий плач был еще хуже, чем был бы изначально, без мультиков. А дороги назад и не видно: как только Женя понимал, что будем, например, собираться на прогулку, занимал «исходную позицию» на просмотр, и если мои действия не оправдывали его ожиданий – бурный плач.

Прочитав много информации по этому вопросу (и поделившись своим видением здесь и здесь), в один день я собралась и решила для себя – все, так или иначе, с сегодняшнего дня без мультиков. Пришло время собираться на улицу, я подключила все свои ресурсы и увлекла сына тем, что он космонавт, и мы одеваем скафандр, и сейчас он полетит в космос и т.д. Все это обильно сопровождалось моими звукоподражаниями и всяческими отвлечениями. В итоге, у Жени, кажется, и секунды не было подумать над тем, что происходит и – о, успех! – он одет. Так, день за днем, я придумывала какие-то новые истории и он забыл о мультфильмах.

С едой было проще: не хочешь — ну не кушай. Голод ведь никуда не пропадает, поэтому никаких значимых проблем с питанием не возникло. Да, оно порой становилось более дробным: у сына не хватало терпения скушать всю порцию, он вылезал из стульчика. Но потом возвращался и доедал. Он мог играть у наших ног за столом и просто подходить за каждой следующей ложкой. Уже совсем потом я прочитала о том, что Никитины называли это «кормлением воробушка», и о том, что в таком возрасте подобное поведение за столом абсолютно нормально.

Постепенно во многих ситуациях, когда было бы очень легко отвлечь сына мультиками, мы стали читать книги. Очевидно, чтение гораздо приятнее для души и полезнее для развития. Отмечу здесь два важных наблюдения: чтение – это общение, и в отличие от просмотра мультфильмов помимо качественного общения малыш получает разные комментарии по тексту, которые гораздо полезнее, чем просто «мотать на ус» мультик. Чтение – это приятный ритуал, он способствует близости, успокоению, и конечно развивает мыслительные способности.

Каково наше отношение к мультикам сейчас, когда прошло уже больше года после того, как мы их «отменили»? Наверное, стоит сказать и о том, что телевизора у нас дома нет, то есть контакт ребенка с экраном вообще минимальный из всех возможных. Даже когда мы приходим в гости и там по телевизору крутится мультик — Жене по большей части все равно. Сейчас я могу включить Жене мультик в исключительных ситуациях: надо срочно и быстро собраться куда-то и времени на сборы нет, отвлечь сына от какой-либо потенциально болезненной процедуры у врача, или «приглушить» истерику в сложных ситуациях, когда я за рулем, а Женя по каким-то причинам устал и плачет в автокресле, и так далее.

То есть мультик – это всегда неожиданно, крайняя мера.

Был один непродолжительный период рецидива, когда мы стали показывать ему мультики про Мамонтенка и Винни Пуха, чтобы почистить зубы. Зубы — это святое, поэтому сначала отношение было, как к крайней мере, но со временем вошло в привычку, когда у Жени сформировалась устойчивая ассоциация между чисткой зубов и мультиками. Выход из ситуации мы нашли, купив ему соответствующие книги, и с тех пор — зачитали их до дыр!

Сейчас я вижу и более «поздние» плоды нашей стратегии: мы не заполняем Женино пространство мультиками, и он стал заполнять его собой. Иными словами, вместо пассивной позиции зрителя он занимает активную позицию изобретателя. Не постоянно, конечно – глупо было бы требовать этого от двухлетнего малыша – но достаточно часто. Он придумывает, фантазирует. Смотрю со стороны – игры разума, не иначе. Он манипулирует какими-то воображаемыми предметами, придумывает новые «функции» существующим.

В общем, у него тоже есть «другой» мир, просто свой, лично придуманный, не мультяшный. Мне кажется, что это очень здорово для развития и психического, и интеллектуального. И, как и следовало ожидать, он очень много читает. И это тоже очень здорово! В общем, не так страшен черт, как его рисуют. Жизнь без мультиков возможна! Я допускаю, что однажды я захочу включить ему мультик и расслабленно попить кофе в тишине, но я рада, что сейчас нам удается обходиться без этого. Думаю, в отношении мультиков, однозначно работает принцип: чем позже – тем лучше, и для души, и для разума.

Фото: Pierre B./Flickr по CC license

Размышления о детских слезах

Родительство 01.05.2014 17:03

А потом еще какое-то время может всхлипывать. И, скорее всего, если мы напомним ему о недоразумении, ставшем причиной слез, он расплачется снова. И так может повторяться много раз. Конечно, это при условии, что для него слезы не являются чем-то плохим, постыдным, если ему в течении долгого времени не повторяли методично, что плакать – плохо, нельзя, стыдно.

А взрослые, в своем большинстве, как плачут? Обычно, как только комок подступает к горлу, мы изо всех сил стараемся сдержать слезы. А если уж и расплакались, то прилагаем все свои усилия к тому, чтобы поскорее закончить. Интересующихся мы старательно убеждаем в том, что все в порядке. А потом еще какое-то время – в зависимости от «силы» причины слез – мы чувствуем грусть, тяжесть и подавленность.

Мне приходит на ум одно наблюдение, которое довольно часто можно слышать от взрослых: о том, как быстро дети «забывают» свои слезы.

Вот, мол, кажется, пять минут назад еще горько плакал, а сейчас побежал и играет, довольный, как ни в чем ни бывало.

Обычно это говорят с ноткой, подразумевающей ветреность, поверхностность, «несерьезность» детских слез. А так ли оно на самом деле? Ведь то, что кажется нам мелочью, для ребенка чаще всего – настоящая трагедия.

Мне кажется, то, что часто связывают с несерьезностью, не-глубиной детских переживаний, на самом деле – умение переживать, адаптироваться и идти дальше. Если посмотреть с этого ракурса, становится понятна искренняя горечь детских переживаний (которая многим покажется напускной). Получается, что малыши сполна оплакивают какую-то неудачу, ровно столько, сколько нужно для того, чтобы принять ее, погрустить о ней и отпустить, и именно это позволяет им через пять минут нырнуть в какое-то занятие с новыми силами, без тяжести предшествующей горечи.

Такое видение позволяет очень хорошо объяснить, почему мы, взрослые, пряча слезы, отрицая произошедшее и стараясь сделать вид, что ничего в общем-то и не было, очень долго носим в себе тревоги и переживания. Ведь часто бывает так, что какое-то событие сидит в нас, гложет и грызет, не отпускает и давит, а окружающие и предположить не могут, что у нас что-то «не так». Возможно, если мы откроемся, дадим выход слезам, примем утешение, не будем отрицать и прогонять от себя причину этих переживаний, мы сможем быстрее прожить их, отпустить, пойдем дальше? Конечно, это очень сложно, и скорее всего именно потому, что в детстве большинство из нас впитало утверждение о том, что плакать плохо.

«Не плачь», «Да это же ерунда», «Ты же мужчина!» — да, это все именно такие фразы. Кому-нибудь из нас, взрослых, становится легче от фразы «Не плачь»?

Опять же, глядя на слезы с этого ракурса, мне ясно видны причины Жениного поведения, когда он возвращается к слезам над чем-то, даже если изначально его отвлекли от слез и даже если он этим отвлечением увлекся. При первом же напоминании о произошедшем – увидел, сказали и вспомнил, просто так сам вспомнил – начинает снова горько плакать. Ему просто нужно отплакать и отпустить, адаптироваться. Просто и сложно одновременно. Адаптация мудрая вещь: пока ты не проплачешь все слезы над раной на ноге, наступив на грабли, так и будешь на эти грабли наступать. Во всяком случае в Женином поведении я вижу это на всех уровнях. А нам, взрослым, надо тоже разрешать себе плакать. Тогда жить легче.

Фото: Zuhair Ahmad/Flickr по CC license

Как научиться верить

Родительство 21.04.2014 23:40

Современный мир устроен так, что мы не верим в своих детей с самого рождения. Мы укутываем их потеплее, прячем от них кучу «опасных» предметов, не разрешаем отойти от нас на шаг… А потом удивляемся несамостоятельности и беспомощности молодого поколения. Поэтому я хочу научиться верить в своего ребенка всегда и во всем.

У нас все начиналось с самого простого. Температуры в комнате. Возможности позволяли установить тот температурный режим в спальне у сына, который мы захотим. Поэтому, основываясь на рекомендации доктора Комаровского, мы решили, что ребенок будет спать при +16. Дальше – больше. На улице -15, а мы спокойно укладываем четырехмесячного кроху спать в коляску на не застекленный балкон. Как ни странно, он не заболел ни разу, пока к году не переехал в Калифорнию, где было +40 в тени.

Мы поверили докторам и их рекомендациям, мы поверили в возможности ребенка, и не ошиблись. Ребенок пережил все испытания холодом и вот наступил тот момент, когда он пополз. Бурная радость мгновенно сменилась беспокойством. В доме есть лестница и ее непременно нужно оградить. Сказано-сделано. Но лестницы есть не только в доме и всех не огородишь. Было странно наблюдать как наш недавно начавший ползать малыш, медленно, но верно преодолеваем ступеньку за ступенькой. Что-же он будет делать, когда нужно будет спуститься. Нет, он не полетит кубарем вниз, а позовет на помощь родителей, реально оценивая свои силы. Мы конечно не сняли ограждение с лестницы, но кое-что поняли. Дети могут видеть опасность.

Вот нам уже год и мы можем сами ходить. Детская площадка замечательное место. Ба! Да тут еще и горки есть, и карусели, и подвесные мосты! Ребенку все интересно, и он везде хочет забраться. Мы не стали его ограничивать, но сопровождали его и были в любой момент готовы его подхватить и поддержать, стараясь преодолеть свой страх. Теперь сыну чуть более полутора лет, и он может самостоятельно залезть на трех метровую горку и съехать с нее весело хохоча. Он может без боязни пролезть по подвесному туннелю в 5 метрах от земли. При этом он остановится на не огороженном краю площадки в метре над землей и найдет себе безопасный путь.

Несомненно, у меня все еще полно страхов за своего ребенка, ведь не может быть человека дороже. И конечно, я не разрешу ему засунуть палец в розетку, потянуть собаку за язык или выбежать с мячом на дорогу. Но вместо того, чтобы схватить его за руку и утащить в сторону, я буду наблюдать за его поведением, находясь достаточно близко, чтобы успеть защитить от опасности. Мне кажется, что наши дети могут намного больше, чем мы от них ожидаем. И своими ограниченными ожиданиями и недоверием мы ограничиваем собственных детей. Поэтому, родители, давайте начнем верить.

Как помочь ребенку пережить разлуку с мамой?

Моему сыну 2 года и 4 месяца. Раньше мы никогда не разлучались дольше, чем на несколько часов, у нас очень близкие отношения и его привязанность ко мне очень сильна. Он не ходит в сад и какие-либо развивающие кружки, таким образом большинство времени мы проводим вместе. Недавно, из-за непредвиденных обстоятельств, нам предстояло расстаться почти на четыре дня. В это время сын оставался дома с папой, с которым у него тоже очень близкие отношения.

В ожидании разлуки, я очень переживала. Мне казалось, что при любых принятых мерах это станет для него травмой. Поскольку наша стратегия оказалась очень успешной, я хочу поделиться тем, что мы сделали для того, чтобы компенсировать наше с ним расставание. На подготовку у меня было два дня, этого оказалось достаточно, чтобы продумать и реализовать пришедшие в голову идеи. Я сфокусировалась на том, как помочь сыну пережить именно те моменты, в которых мое отсутствие чувствовалось бы наиболее остро. Так как он еще мал и ему недоступны более глубокие уровни привязанности, я постаралась максимально снизить ощущение моей физической недоступности.

Разговоры

За несколько дней до предстоящего отъезда я рассказала о том, куда поеду, что там будет со мной происходить, что Женя будет с папой, чем они будут заниматься. Я объясняла, что папа будет укладывать спать, гулять, кормить. Каждый раз я подчеркивала, что обязательно вернусь домой и все будет как обычно. Накануне я попыталась максимально «напитать» его собой: мы больше обычного читали и играли вместе.

Ложимся спать

Для Женьки очень важен ритуал укладывания спать. В это время мы обнимаемся, я говорю ему нежности, всегда пою колыбельные. Поэтому заранее я напела своим голосом и записала на телефон все колыбельные, которые он любит. В конце каждой песни я говорила что-то вроде: «ты моя радость, ты мое солнышко, я очень сильно тебя люблю, сладеньких тебе снов!» — это завершающий аккорд в нашем ритуале укладывания. На эти слова он обычно отвечает «да, да, да», потом засыпает. Это оказалось очень удачным ходом: пока меня не было, сынок всегда засыпал у папы на плече под мои колыбельные, просил включать их снова и снова и поддакивал моим ласковым словам в конце песенок, как он это всегда делает со мной. Спал он также вместе с папой (в обыденной жизни его кровать придвинута вплотную к нашей и он переползает к нам в любой момент, когда ему хочется).

Поцелуи

Следующим «приемом», который помог компенсировать разлуку, стал сплетенный мною браслет. Мы вместе отрезали нитки, плели из них косичку, я завязала его на Женином запястье. Мы немного поговорили о том, как он нравится Жене, что это мама сделала. Потом я сказала, что если Женя вдруг загрустит, когда меня не будет, и ему захочется, чтобы я была рядом, то пусть посмотрит на этот браслет и вспомнит, что я очень-очень сильно его люблю. Спонтанно мы с ним придумали, что я поцелую этот браслет, а Женя потом тоже будет дотрагиваться до него губами, и это будет значить, как будто я его поцеловала. Потом он сам попросил меня, чтобы я много-много раз поцеловала браслет. Пока я не уехала он много раз просил меня «положить» много-много поцелуев в браслет. В итоге, папа рассказал, что пока меня не было Женя периодически сам целовал браслет и вспоминал маму, которая положила туда вооот столько поцелуев!

Сюрпризы

Еще одним важным моментом были «сюрпризики». Заранее я купила разных вкусняшек, которые очень любит Женька: желатинки, батончики мюсли, зефир, упаковки сока, киндеры. Кроме вкусняшек там были еще краски и наклейки. Все это я разделила на порции, каждую завернула в фольгу и спрятала в разных неожиданным местах: посреди игрушек, в кроссовке, под матрасом в его кроватке и т.д. Несколько раз в день папа наводил Женю на находку. Смысл был в том, что пока Женя спал, мама прилетала, целовала его и оставляла сюрпризик. Это пользовалось неимоверным успехом и очень помогало ободрить сына! Папа рассказал, что он каждый раз очень радовался, разворачивая фольгу, и вспоминал, что прилетала мама.

Контакты

Кроме этого, я оставляла своим мужчинам видеосообщения в скайпе. Я звонила и мы разговаривали с Женей по телефону. Два раза они приезжали навестить меня (я была в больнице), в третий раз приехали забрать меня оттуда. Каждый раз перед отъездом сынок находил в кармане моей куртки что-то вкусное: вафельку, батончик мюсли. Они ехали в машине домой, а Женя кушал и вспоминал, что это мамин подарок. Папа старался привлечь Женю к участию, помогал почувствовать свою важность: Женя сам делал салат, сам нес пакет и сам отдавал его мне при посещениях. Во время их посещений и после моего возвращения домой Женя был очень рад. Я с облегчением могу сказать, что он не демонстрировал обиду или отстранение: бежал на встречу, рассказывал, чем они занимались. Конечно, папе пришлось в эти дни несладко, т.к. Женя строил его по полной программе: не делай чай, не кушай, не ходи в туалет и т.д. Видимо, ему нужно было ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Папа уступал, не ставил на место, относился с пониманием, давал поплакать. Я думаю, что это тоже сыграло очень важную роль в том, что наша разлука не превратилась для Жени в травму.

Уступки

Я хочу рассказать еще об одном очень ценном для меня наблюдении. Пока меня не было, папа позволил Жене делать те вещи, которые у нас делать не принято. Женя просил и смотрел много мультиков, один раз — почти целый час, хотя в обычной жизни он смотрит мультики только в исключительных ситуациях, например, для отвлечения от какой-то процедуры у врача, если надо очень быстро собраться и на уговоры нет времени и т.д. Также он кушал очень много сладостей из моих сюрпризиков, в разы больше, чем это происходит в нашей обыденной жизни. Раньше я предположила бы, что такие «уступки» с папиной стороны избалуют его в традиционном понимании слова «баловать». Поэтому я была очень удивлена, когда обнаружила, что после того, как я вернулась домой и для Жени все пошло привычным чередом, он перестал просить сладости и мультики, перестал терроризировать папу. Изменились обстоятельства – и с ними изменились его запросы. Таким образом, он сам регулировал свое состояние и выбирал маленькие компенсации моего отсутствия, помогающие ему справиться с происходящим.

Возвращение

Я ожидала, что после моего возвращения Женя будет очень цепляться за меня. Думала, что ему нужно будет удостовериться, что я рядом, я есть, я никуда не денусь. Я предполагала, что на фоне моего длительного (а для нас три с половиной полных дня – это очень долго!) отсутствия им будет руководить страх потери близости со мной. Поэтому я была безумно поражена и удивлена, когда этого не произошло. Я могу сказать, что как ни присматривалась, не заметила в нем никакой тревоги. Пока меня не было, ему было очень сложно играть самому, необходимо было папино участие. Когда же я вернулась и «баланс» был восстановлен, он уплыл в свободное плавание.

Идет вторая неделя после моего возвращения, и я могу сказать, что он очень много играет сам! Появилось много нового и я испытываю огромную радость, когда тихонько наблюдаю за его спонтанной игрой. Для меня такое поведение – самое веское доказательство того, что мы удачно перекрыли расставание. Все происходит именно так, как и должно: сначала он напитывается близостью со мной: мы читаем, что-то вместе делаем, а потом он фантазирует и играет в «своем мире», а я могу на какое-то время заняться своими делами. Вместе с тем у Женьки появились новые проявления любви ко мне: он стал крепко-крепко обнимать меня, много раз подряд целовать.

А на днях мы с ним засыпали, он свернулся клубочком и попросил обнять его «сина сина и дога дога». В такие моменты мамино сердце тает.
Из этого опыта я сделала для себя несколько выводов. Во-первых, Женя сильнее, чем я думала. Он может больше, чем я ожидала. Во-вторых, повторюсь про страх избаловать: нужно верить ребенку, идти за ним, слышать его потребности. Изменятся обстоятельства, изменятся и запросы. В-третьих, я в еще раз убедилась в том, что наш подход в отношениях с Женей и фокусирование на привязанности, на чуткости, на гибкости работает и результат превзошел мои самые смелые ожидания. Завершая свой рассказ, я хочу выразить огромную благодарность своему мужу, который стойко выдержал все Женины «закидоны», сумел принять их и услышать за ними потребности, пошел за Женей (а не против него), не затыкал слезы и был рядом в самом глубоком смысле этого слова.

О родительской ответственности

Родительство 28.02.2014 01:01

С первых дней жизни ребенка родители, встретившись с совершенно беззащитным, зависимым, не всегда понятным, и очень хрупким существом, ощущают практически неизвестное ранее чувство огромной ответственности. Интересное слово «ответственность», все понимают и подразумевают что это, а на самом деле...

Ну вот за что я, как родитель, беру ответственность? За самого ребенка. Это как? Например за его здоровье. Значит, если ребенок вдруг заболел — это родитель не справился. За безопасность? Значит любая шишка ребенка — это мое упущение. За его счастье? Значит недовольство ребенка, плач, крики, истерики, маленькие и большие несчастья — это мои промахи.

Вроде очевидно, что ноша непосильная, что сами требования выше человеческих сил. Но родители с легкостью, не обдумывая, предъявляют к себе такие завышенные требования, просто из желания дать все самое лучшее ребенку. При этом радостной родительской жизни становится как-то мало. Родителю приходится много-много контролировать себя, ребенка, окружающих и тревожиться. За промахи говорить себе ай-ай-ай, стараться на все 100%, чувствовать вину, когда ресурса не хватает, испытывать небольшое удовлетворение, когда все идет по придуманному образцу. Ребенка при этом желательно и обязательно любить безусловно.

Все мы это знаем. Как тут любить себя и окружающих, имея такого внутреннего надсмотрщика — вот вопрос. Несчетное количество раз кроха столкнется с неудовлетворенностью. Множество раз сам родитель упрется в пределы своих сил. Ребенок узнает мир, встречая его разнообразие. Еще больше он узнает себя, обнаруживая естественные границы, как то, что, например, до луны рукой не дотянуться. Луна где-то высоко, я не такой высокий, и рука не такая длинная. И мама не может достать, и даже папа. Почему мы сами тянемся и тянемся к чему-то недосягаемому, вроде луны — вот вопрос.

Детские истерики: как реагировать?

Тяжело развить ситуацию так, чтобы максимально помочь, не навредить отношениям и снизить вероятность возникновения истерик в будущем.

Прежде всего, мне очень хочется подчеркнуть, что истерика — это не назойливое хныканье, не просто слезы, не просто крик. Истерика — это, грубо говоря, состояние аффекта у ребенка. Ребенок плачет, кричит, он может “впадать” в разные состояния, например, бросаться на пол или кататься по нему, но самое важное — с ребенком в истерике вы не можете установить контакт, вы ничего не можете с ним обсудить, он вас не слышит. Он может или отталкивать вас, или кричать “нет” на любое обращение. В этот момент у него, скорее всего, бешеные глаза, он может краснеть, вам легко заметить напряжение во всем его теле.

Такая “картинка” воспринимается родителями очень тяжело. Во-первых, это злость от того, что повод, из-за которого началась истерика, кажется не стоящим таких эмоций. Во-вторых, раздражение из-за “глухоты” ребенка к вашим компромиссам и попыткам наладить контакт. В-третьих, сердце у вас не каменное, и вид бьющегося в рыданиях ребенка побуждает к одному — закончить это как можно скорее.

Здесь я не буду рассматривать причины и “профилактику” детских истерик, это две большие темы, заслуживающие отдельного поста. Сейчас я хочу рассмотреть линию поведения родителей во время истерики, не зависимо от ее причины.

Прежде чем переходить к любым действиям в отношении ребенка и его истерики, выделите пять секунд (или кому сколько надо) и убедитесь, что вы спокойны. Как в самолете, родитель должен сначала одеть себе кислородную маску, и уже потом ребенку, потому что иначе вы можете просто не успеть ему помочь.

Самое грамотная помощь ребенку в истерике — именно та, при которой родитель остается невозмутимым. Так что вдохнули, выдохнули и эмоционально отстранились. Не свирепеем, не орем.

Наша цель — не соединить свои эмоции с эмоциями ребенка, не удвоить их тем самым, а “остудить”.

Попытайтесь представить, что, на ваш взгляд, испытывает ребенок, находящийся в таком состоянии? Чувство безысходности, обиды, несправедливости, горечи, отчаяния, негодования…Он не может справиться с нахлынувшими эмоциями. Любая негативная реакция со стороны родителя усугубит переживания. Представьте, что вы сами испытываете такой эмоциональный всплеск и кто-то начинает ругать вас, или утверждать, что вы не должны чувствовать того, что чувствуете.

Таким образом, лучше всего, если сообщение, которое родитель посылает ребенку, будет примерно следующим: “Я понимаю, тебе очень тяжело. Ты можешь плакать. Я буду рядом.”

Несмотря на всю неприятность таких ситуаций, родители все-таки должны признать, что дети имеют право на истерику. Мы не можем запретить им так выражать свои эмоции. Поэтому, когда вы видите, что “начинается”, схема действий может быть примерно такой:

Вдохнули. Выдохнули. Успокоились.

Предложили ребенку свою помощь: “Ты очень сердишься, давай я пожалею тебя”, “Давай обнимемся”. Скорее всего, ребенок откажется. Если согласился — поздравляю! Вам удалось погасить истерику на корню. Сказали ему о том, что вы рядом и в любой момент он может прийти к вам за помощью. “Поплачь, я буду рядом, буду ждать, когда ты придешь ко мне”. После этого — самоустранились. Будьте рядом, не участвуйте в происходящем. Ребенок будет орать или кататься по полу, или делать что-то еще. Вы можете просто посидеть рядом на диване. Или чем-то заняться. Обратная сторона этой стратегии в том, что очень легко “скатиться” в игнор, демонстрировать свое недовольство. Если вы чувствуете, что на грани, что все, “караул” — выйдете в другую комнату. Не нужно закрывать ребенка одного, просто уйдите от “греха подальше”, чтобы не сорваться. Скажите, например: “Я буду мыть посуду на кухне. Я рядом, приходи пожалуйста ко мне. Я очень хочу помочь”. Оптимально быть рядом, но если вы не можете сохранять спокойствие, лучше выйти, чем сорваться.

На этом этапе нельзя допускать, чтобы ребенок вредил себе или окружающим, портил вещи. Такое бывает иногда, к сожалению. Если ребенок бьет себя каким-то предметом, заберите предмет. Если он сам очень сильно бьется об какой-то предмет, уберите предмет, или отстраните его физически. Обнимите, сожмите крепко, скажите: “Я твоя мама, я очень люблю тебя и забочусь о тебе, мне не нравиться так держать тебя, но я не могу позволить, чтобы ты делал себе больно.” Здесь очень тонкий момент — эти объятия не должны быть злыми, порывистыми ( в такие моменты родителям очень сложно совладать со своими эмоциями). Если ребенок бьет вас — встаньте и отойдите. Если подходит и снова бьет — снова отойдите, скажите: “Ты можешь плакать, ты рассердился, но меня нельзя бить”. Если это начинает напоминать “догонялки” — опять же, крепко обнимите, чтобы ребенок не мог вас ударить.

Бывает, что ребенок пытается “командовать” взрослым. Иди туда, сядь здесь. Например, ребенок выгоняет вас из комнаты. Уходите, в конце концов, он имеет право побыть один. А бывает, что вы вышли — а ребенок идет за вами, и снова прогоняет (не забываем, он в состоянии аффекта, поэтому строго не судим). В таком случае не нужно снова делать то, о чем он просит. Сядьте, например, спокойно и твердо скажите: “Я буду сидеть здесь, малыш. Тебе плохо, поплачь… Я рядом, я хочу помочь тебе”. Он может вас толкать, придется выдержать натиск, как бы неприятно это не было. В конце концов он обмякнет и придет за утешением.

Как только вы слышите, что страсти улеглись, что ребенок сбавил обороты, что завывания переходят в хлюпанье или более сдержанный плач, будьте готовы принять его в свои объятия. Если ребенок идет к вам — ни в коем случае не отказывайте. Если зовет, чтобы вы подошли — обязательно подходите. Очень хорошо, если ребенка, оказавшегося после истерики в объятиях, накрывает волной слез. Так он дает выход своим эмоциями, переживаниям, так он примиряется с ситуацией — той, изначальной, из-за которой истерика и случилась. Именно так он адаптируется к тому, что какая-то ситуация идет не так, как ему хочется. По-другому. Именно эти горючие слезы, на плече у родителя, очень важны и нужны.

Схема, которую я только что описала — это, так сказать, идеальный вариант развития истерики. Для меня очень важным подтверждением того, что “мы все делаем правильно” служит следующий показатель: время истеричного буйства со временем сокращается, ребенок с каждым разом все быстрее переходит к “слезам в жилетку”.

Давайте подытожим. Ребенок в истерике.

Родитель:

Успокаивается. Дает ребенку понять, что он рядом, открыт и готов помочь. Ждет. Принимает в свои объятия.

Чего родителю делать не нужно:

Кричать, выходить из себя, демонстрировать свое негодование. Позволять ребенку вредить себе или окружающим. Игнорировать, отвергать ребенка, который делает первый шаг на встречу или зовет родителя к себе.

В следующий статьях я расскажу о том, что родители могут сделать для того, чтобы минимизировать количество таких эпизодов, а еще о том, как быть с истериками “на публике”. А пока предлагаю к обсуждению следующий вопрос:

Лично для меня самое трудное в момент истерики сына — сохранить самообладание. Мне кажется, что это половина успеха. А как вы думаете? Может, у вас есть какие-то свои секреты-уловки, помогающие положительно разрешить такие тяжелые ситуации?

Поддержите маму

Родительство 20.02.2014 16:45

Рождается ребенок. Вся жизнь женщины становится о нем. Вся она становится мамой, на другие роли и место-то не всегда найдется. Даже у самой подготовленной к материнству женщины бывают сложные и даже мучительные моменты.

Все слышали, что родительство — штука непростая. У каждого есть свой опыт и свое представление как правильно растить детей. Секрет в том, что точно не знает никто, как правильно. Или так — нет одного единственного беспроигрышного способа или одной проторенной дорожки, по которой взял — и пошел. Однако, каждый полагает, что тот самый лучший способ знает только он, поэтому надо (срочно, сейчас же, безотлагательно) его до молодой мамы донести. И если мама не вписывается в представления о правильном — маму надо поучить или пошпынять. Напрямую или как-нибудь искусно и витиевато, подобравшись поближе.

Никто не спорит, что все мы желаем добра молодой маме и уж тем более ребенку. Ключевые слова 'тем более ребенку'. Поскольку обычно все заботятся-то о ребенке, а мама что, мама взрослая и должна. Известно, что мама для новорожденного — это весь мир. Больше ему в этот период и не нужен никто. И как хорошо, если с этим миром все в порядке и он может быть доброжелательным, отзывчивым и заботливым. Далее в мире ребенка появляется папа, а затем и другие члены семьи, друзья и знакомые.

Психологический климат в семье, эмоциональое состояние мамы напрямую отражаются на состоянии ребенка, как психологическом, так и физическом. Это вовсе не значит, что мама не имеет права на негативные переживания. Такое человеческое право она имеет. И хотя мама и является самой важной фигурой в жизни ребенка, она вовсе не должна стремиться сделать мир своего ребенка идеальным. Ее основная задача — научиться жить всем с ребенком, а далее — научить ребенка в этом мире ориентироваться.

Связь матери и ребенка может быть настолько сильна, что мама просто интуитивно понимает потребности ребенка. Непрошенные советы, подсказки, чужие страхи лишь мешают маме и ребенку понимать друг друга. Поэтому здесь стоит мыслить очень просто. Хотим мы позаботиться о ребенке — заботимся о маме, поддерживаем родителей.

Мы никогда точно не знаем, какие ресурсы есть у мамы, как она себя чувствует, как она спала, как много у нее тревог и терзаний (а они есть всегда). Мы никогда точно не знаем, что предшествовало той ситуации, свидетелями которой стали. Зато нам просто сказать, что мама что-то должна, а не делает. Или делает, но не должна так делать.

Да, родители иногда ошибаются. Но это право они имеют наравне со всеми другими людьми. И ребенок родился почему-то именно в этих условиях и у этих родителей. Нам ведь не приходит в голову обвинять яблоню, у которой плоды не такие, как нам хотелось бы. Это легко объяснить неплодородной почвой или неблагоприятной погодой, отсутствием ухода за деревом. Мы постараемся помочь яблоне и ее плодам расти, польем в засуху, обеспечим ей доступ к солнцу и избавим от вредителей.

Так и мама нуждается в поддержке, именно маму нужно напитывать любовью и уверенностью. Именно она помогает зреть своему ребенку изо дня в день, каждую минуту, многие годы.

Про манипуляции и серьезность наших слов

Дальше события разворачиваются по одному из двух вариантов.

Вариант первый: ребенок плачет, потому что ему страшно, что мама действительно сейчас уйдет и оставит его одного. Он протестует против этого факта вполне законно: разве такое может случиться? Разве это нормально? Разве может мама бросить меня где-то, даже если я не хочу сейчас идти за ней? По его логике — нет. Да и мама, конечно же, не уйдет и не оставит его. Но он воспринимает слова серьезно и ему горько от выводов, которые из этих слов следуют. Эта горечь очевидна: часто в таких случаях малыш не идет, но плачет. Или пытается догнать и плачет.

Вариант второй: ребенок вообще не реагирует на этот ультиматум: он занимается дальше своими делами, а мама как попугай говорит одно и то же, постепенно переходя на все более изысканные угрозы, начинает злиться и в конце концов либо уводит ребенка силой, либо ждет, когда малыш таки пойдет за ней, параллельно абсолютно теряя самообладание со всеми вытекающими. В первом варианте малышу трудно принять как факт такие отношения: если я не сделаю это, мама меня бросит. Во втором варианте ребенок, скорее всего, по своему опыту знает, что мама никуда не денется, что она пускает слова на ветер.

Очень редко мне приходилось наблюдать ситуации, когда малыш безропотно бросает свое занятие и делает то, что просит мама. Со стороны такое поведение выглядит послушным и вызывает взгляды одобрения, но мне в такие моменты всегда становится грустно: “Ожиданиям лучше соответствовать, иначе меня бросят”. Я так подробно описываю этот пример, потому что хочу показать, насколько проигрышно прибегать к манипуляции в отношениях с детьми. Разве хоть один из вариантов, независимо от итога, хорош?

Суть таких манипуляций в том, что взрослый нарочно приписывает себе какие-то действия или эмоции, которые на самом деле не существуют или не произойдут, с ожиданием того, что эти действия или эмоции повлияют на поведение ребенка в желаемую для родителя сторону.

Так родители говорят, как сильно у них болит рука, когда малыш случайно ударил игрушкой. Как им больно и плохо от того, что малыш не съедает суп. Как безмерно бабушка расстроилась от того, что ребенок не захотел разговаривать по телефону, и так далее. Мы постоянно преувеличиваем свои чувства и грозимся сделать то, что никогда не сделаем, чтобы дети усваивали какие-то уроки: нужно быть аккуратнее и не бить других, нужно кушать полезный суп, нужно уважать бабушку.

Но разве у нас нет других способов объяснить это детям? А потом из этих детей (а может мы и сами такие?) вырастают взрослые, которые манипулируют друг другом. Мы делаем друг другу больно, раним словами, в сердцах говорим о самых страшных вещах для того, чтобы добиться извинения или выгодных для себя решений. Нам кажется, что чем острее стрелы, которыми мы стреляем, тем большее желание любить и оберегать, допустим, возникнет у нашего партнера. То есть, мы раним, по сути, для того, чтобы нас любили сильнее, чтобы о нас заботились больше, чтобы демонстрировали нежность чаще. Мы говорим безумно обидные слова, потому что в ответ хотим услышать признания, извинения, обещания. И тут откликается эхом мамино: “Я не буду тебя любить, если ты не будешь соответствовать”, вступает в силу обусловленный личным опытом принцип: “Надо надавить на самое больное, чтобы добиться желаемого”.

Думаю, нам так не просто сказать прямо о своих потребностях и желаниях, не прибегая к накалу страстей, потому что в детстве нас, в основном, растили методом манипуляций. Время было таким. А мы просто хорошо усвоили принцип: “Если хочешь добиться выгодного для себя поведения или результата, прибегай к угрозам, манипуляции”. Если мы хотим, чтобы стало хорошо — говорим о том, как нам безумно плохо, апеллируем к чувству вины, унижаем — с тем, чтобы “униженному” хотелось подняться.

Мы так сильно сами запутываем жизнь, что это просто поразительно! Для нас противоестественно выражать свои потребности просто: “Я хочу этого по такой-то причине. Я чувствую это, поэтому веду себя так.” Мы уже выросли, но используем манипулятивную модель, жертвами которой были в своем детстве, по отношению к другим взрослым. Но они же не дети, с ними это “не работает”. По факту, вызывает злость и раздражение. Или игнорирование, как во втором варианте развития событий, который я описала. Наши манипуляции не воспринимают всерьез и тогда злимся мы. Инцидент, который вызывает ситуацию, решается гораздо сложнее, чем мог бы решиться, если бы мы говорили честно и прямо, как есть.

Я веду к тому, что родителям очень важно отслеживать то, что они говорят своим детям. Слова, они чаще всего не просто слова. Не для наших детей, во всяком случае. Если мы не хотим, чтобы, став взрослыми, они запутывали себя и других, не перли как танк, разрушая основы отношений, все что нам нужно — не давать им этот пример, не учить их такой модели взаимоотношений. Практически: адекватно выражать свои чувства, не торговаться по принципу “если… то...”, не угрожать и не ставить ультиматумы.

По-другому все это обозначается словом уважение. Если мы будем относиться к своим детям с уважением, оно станет неотъемлемой частью их личности. Тут, наверное, возникнет вопрос: “Ну вот они вырастут, такие хорошие и с уважением, а мир-то совсем другой, в мире в основном игра идет по другим правилам”. Я отвечу на него так: мы притягиваем к себе людей, которые близки нам по духу. И я верю в то, что став взрослым, мой сын притянет к себе других таких взрослых, которые будут играть по общим с ним правилам — и немного изменят мир к лучшему!

Мораль сей басни такова — надо беречь чувства друг друга. Если мы будем прислушиваться к детям — они будут прислушиваться к нам. Если мы будем уважать их маленький мир, полный непонятных нам желаний и эмоций, — они будут в ответ уважать наш, в котором мама может устать, и простое, но обязательно честное, “я устала, пожалуйста, давай сейчас пойдем домой” будет услышано без надобности в манипуляции.

Нежелательное поведение. Часть IV: Месть, или «назло»

В эти моменты таких деток любят называть «скверными», «противными». Такому «отвратительному» поведению может быть множество причин, в том числе и те, о которых я уже писала – и недостаток внимания, и стремление к ощущению своей важности, и неверие в свой успех. Но если ребенок делает что-то действительно из мести, если остальные причины вы исключили – то это повод хорошенько проанализировать то, как вы выстраиваете отношения.

По ссылке — введение в серию статей Когда ребенок «плохо себя ведет». Здесь — часть первая, часть вторая и часть третья.

Дети всегда любят родителей, они всегда стремятся к контакту. Только задумайтесь, какие сильные эмоции, какая горечь и злость может побуждать их делать больно любимому человеку в ответ. Ребенком движет чувство, что его не понимают, не принимают, ущемляют. Например, ребенок назло скомкал очень важный документ, не просто так, а зная о том, как он важен, и зная, как сильно ему за это влетит. Или специально разбил телефон. Я говорю о тех случаях, не когда уронил, не когда нечаянно, а когда вы твердо и категорично чувствуете – он сделал это назло.

Самое первое ощущение у родителей – это боль. «Как он мог это сделать?». Но это чувство очень быстро покрывается злостью, просто потому, что со злостью быть проще, чем с болью.
Боль обезоруживает, а злость можно перебросить на другого, дать ей выход, обвинить, отомстить в конце концов. Можно кричать и топать, доказывать кому-то, что он не прав, наказывать. Именно поэтому первоначальная душевная боль молниеносно переходит в злость. Родители возмущены: «Что он вообще себе думает? Совсем с ума сошел?! Сейчас я ему покажу!!!». Ваша боль, переходящая в злость – та самая лакмусовая бумажка, которая говорит о том, что ребенком движет желание отомстить.

«Точка кипения»

В такой ситуации родителю очень сложно: он чувствует себя и злым, и обиженным, и возмущенным, и много как еще. Очень важно постараться понять, почему ребенок изначально пошел на такое действие, что им движет. Скорее всего, ребенку очень больно и плохо, он чувствует себя настолько обиженным, задетым, не понятым, что хочет сделать больно другим. Родителю в этот момент очень важно перенести фокус со своей злобы на состояние ребенка.

Когда мы обслуживаем свое чувство злости – мы кричим, наказываем, обвиняем, каждый последующий раз наказываем еще больше. Получается замкнутый круг, который очень сложно расцепить. Это приводит к огромным проблемам, родители начинают воспринимать ребенка как маленького агрессора, на которого ничего не действует и который все делает назло. А ребенок погружается в эмоциональную пропасть: он чувствует себя несправедливо наказанным, обиженным, не понятым. Когда взрослый испытывает такие эмоции, он может пожаловаться кому-то или перестать общаться с «обидчиком». У ребенка нет этих вариантов, он эмоционально не готов к таким ситуациям, мы не можем спрашивать с него, как со взрослого.

Чем больше злости мы транслируем в ответ, тем дальше загоняем всю ситуацию в тупик. Ребенок чувствует все большую нелюбовь, родитель не хочет понять, как плохо, больно и тяжело его ребенку. Безусловно, в таких ситуациях ребенка очень тяжело любить и проявлять понимание, но отвержение, игнорирование и наказание делает только хуже – он еще сильнее убеждается в том, что его не любят. Ребенок больше всего именно тогда нуждается в нашей любви и понимании, когда он меньше всего их заслуживает. В такой непростой ситуации сделать первый шаг навстречу очень тяжело. Но родитель – на то он и родитель, чтобы помочь, чтобы делать первые шаги.

Нужно постараться понять, что же довело ребенка до такой жизни. Что произошло, что заставило его взаимодействовать с вами таким исковерканным способом. Прежде чем кричать и сердиться, скажите искренне, как есть: «Я очень расстраиваюсь, мне очень больно». Но говорить это нужно не в исступлении, не бурно, без крика, не разбрасывая вещи, не плакать, без: «За что ты так со мной? Что я тебе сделала?». Донесите до него, как до близкого друга, что вам грустно и больно. Дайте ему обратную связь, что он действительно добился того, что хотел сделать – ваша боль ведь на самом деле и была его конечной целью. «Я понимаю, что ты сделал это, потому что очень сильно злишься» — это ключевой момент, который вы должны озвучить.

Ваше понимание в ответ на такое поведение поможет начать распутывать образовавшийся эмоциональный клубок. «Я понимаю, такие вещи можно сделать, только если ты очень сильно злишься на меня. Давай подумаем, что такое произошло, что тебе так хочется сделать мне неприятно». Например, ребенок прямо у вас на глазах швыряет ноутбук на пол. Вы шокированы, не можете поверить, что он мог ТАК поступить, злитесь. Подумайте, зачем, прямо на глазах? Как будто он говорит этим: «Мама, мне так больно, но мне кажется, что ты совсем не хочешь меня понять». Не смотря на все ваши эмоции, сконцентрируйтесь на том, что если ребенок делает что-то, зная, что ему влетит за это «по первое число», значит с ребенком происходит что-то настолько важное, что все-таки важнее, чем ноутбук. Ваша реакция должна транслировать: «Ничто мне не важно так, как ты. Желание помочь тебе – больше, чем ноутбук».

Слушайте, слышьте, не спорьте, старайтесь понять. Бывает и так, что этот первый шаг выводит родителя и ребенка на откровенный разговор, ребенок делится своими переживаниями, а родитель отвечает ему чем-то из разряда: «Нет, ты не так это понял. Все было по-другому», — и ребенок закрывается, потому что видит, что делиться бесполезно, его по-прежнему не понимают. Поэтому, если ребенок делится, говорит, что ему что-то не нравится, не отправляйтесь на поиски объективной истины. Ведь важно совсем не то, как на самом деле обстоят дела и где правда, а то, как это видит ребенок. Постарайтесь говорить с ним именно с его позиции. Часто дети закрываются и не делятся именно потому, что знают заранее, что родители их не слышат и начинают доказывать неверность, неправильность ощущений ребенка. Говорят, что ребенку что-то показалось, что он не правильно что-то истолковал.

Задача родителя – не переубедить ребенка в том, что он не прав и все было совсем иначе, а услышать, что же ребенок на самом деле пытался вам сказать, то, как он воспринял какие-то события или слова.

Активно слушайте, любите, обнимайте, заворачивайте ребенка в свое тепло. Скажите, как сильно вы стараетесь понять его. Дайте ему ощущение «тихой гавани», в которую можно приплыть со всем, чем угодно. В таких сложных ситуациях родители часто приходят к пониманию того, что где-то и сами были не правы. Если так, не умалчивайте этого, не обходите стороной! Берите свои слова обратно, признавайте, что ваш тон был неверен. Признавайте свои ошибки – тогда этому научатся и ваши дети. «Извини, я был не прав. Я был не прав, что повысил голос. Я была не права, что сделала это». Ребенок почувствует себя понятым, он будет стараться быть лучше, в благодарность идти на встречу. Он будет стараться в ответ на ваше старание. Такой «шаг назад» со стороны родителя – это не слабость. Так поступают только сильные люди. Умение извиняться, признавать свои ошибки – замечательный механизм выхода чувства вины. Ведь часто бывает так, что подсознательно мы знаем: «Я был не прав. Я виноват», но нам сложно признаться, мы предпочитаем не упоминать этого. Тогда чувство вины так и остается внутри тяжелым, неприятным грузом. Если с детства показывать детям положительный пример, признавая свои ошибки, они будут воспринимать это как нечто естественное, правильное. Сложно спорить с тем, что этот навык очень здорово помогает в жизни.

«Профилактика»

Разумеется, родители ориентированы на заботу и создание комфорта для своих детей, в том числе и психологического. Но жизнь очень многогранна, нам никогда не удастся предупредить все возможные ситуации, мы не можем полностью отгородить детей от фрустрации. Поэтому наша задача – постепенно учить детей справляться с фрустрацией и агрессией. Мы должны показать им приемлемые, конструктивные способы разрешения сложных ситуаций. Учите детей озвучивать свои эмоции, давайте им такой пример своим поведением. Подсказывайте ему, как можно выражать свое негодование словесно: «Мне это не нравится, мне это неприятно, я не хочу, чтобы ты так делал». Учите его говорить о том, что его злит и обижает, высказывать причину своей обиды. Так окружающим взрослым и детям будет легче прийти к пониманию. Вместе с тем, учите его тому, как можно вежливо выражать желания, неприятные другим. Например, ребенок прогоняет кого-то из комнаты. В общем-то, он имеет право хотеть побыть один. Объясните, например, что лучше сказать так: «Мама, пожалуйста, уйди. Я сейчас хочу побыть один».

Нужно стремиться к тому, чтобы ребенок не копил обиды. Здесь, как и всегда, в арсенале у родителей чуткость, уважение, принятие. Раз уж вышло так, что ребенок испытывает душевную боль – что ж, лечите боль теплом и любовью. Самое важное – это отношения, которые вы выстраиваете друг с другом, поэтому в самые трудные моменты возвращайте себя к мысли о том, что ничто – ни общественное мнение, ни материальные блага, ни «воспитательные моменты» — не важно в такой же мере, как отношения.

Дети растут, они учатся всему постепенно, знания не приходят к ним в один момент. В том числе и психологическое развитие происходит постепенно. Сначала ребенок начинает испытывать какую-то новую эмоцию, не знакомую ему прежде. Например, чувство ревности, или страх за свою «личную собственность» и т.д. Первое время он будто не знает, что делать с этой эмоцией, она выбивает его из колеи, ведь он не знает, какой выход ей дать. И не просто выход, а такой выход, при котором он достигнет своей цели. Постепенно приходит знание о том, как эту эмоцию выражать, и после этого – знание о том, как выражать ее конструктивно. На этом этапе «освоения» эмоции ребенка частенько колбасит, кажется, что он ведет себя неадекватно, будто «сам не свой». Роль родителя – помочь, показать, обучить. Рассказывайте о том, как можно поступать в ситуациях, когда чувствуешь то или это, не заставляйте подавлять.

Приведу в пример ситуацию с нежеланием делиться своими игрушками. Сначала ребенок вдруг осознает, что он обладает чем-то, что он – хозяин в самом настоящем смысле этого слова. Он не хочет, чтобы его вещи кто-то брал: ни делиться, ни меняться, ни даже смотреть. Самая обыкновенная реакция на любое посягательство – агрессия (ребенок бьет обидчика), или слезы и взгляд к маме, молящий о помощи. Только через какое-то время ребенок учится обходиться без этих реакция, сможет сказать: «Не бери, это мое, я не хочу, чтобы ты брал». Мой еще не говорящий сын научился грозить пальчиком. Это огромные шаги вперед в осознании своих эмоций! В тот этап, на котором ребенок выражал агрессию в ответ на посягательство, его поведение казалось неадекватным, неправильным, неприемлемым.

Этот пример иллюстрирует, что не всегда корни негативного поведения зарыты где-то глубоко, что под ними лежит какая-то психологическая проблема или травма. Ищите всегда в первую очередь просто причину, а не проблему.

На этом цикл статей о нежелательном поведении заканчивается. Надеюсь, что они помогли кому-то лучше понять своих детей и укрепить отношения с ними!

Нежелательное поведение. Часть III: Неверие ребенка в собственные силы

Я уже много раз писала о том, что мнение ребенка о себе формируется из слов и оценки окружающих, главным образом – родителей.

По ссылке — введение в серию статей Когда ребенок «плохо себя ведет». Здесь — часть первая и часть вторая.

То, какую обратную связь получает ребенок, и есть те детальки пазла, из которых он складывает картинку о себе самом. Эта картинка, которая формируется в самом раннем детстве и продолжает формироваться на протяжении всей жизни, самым непосредственным образом влияет на развитие личности. Именно до самых первых деталей этой картинки докапываются психологи и психотерапевты, работая с комплексами у взрослых людей, исправляя и формируя их заново, позволяя взрослому человеку взглянуть на себя по-новому, найти силы для преодоления трудностей и позитивного развития.

Очевидно, что мнение ребенка о себе непосредственно влияет на его поведение. Если задуматься об этом, то становится более или менее ясно, почему одни дети полны энтузиазма, жажды познания и открытий, уверены в своих силах, не боятся предпринимать попытки, пробуют, дерзают. В то время как другие выглядят будто апатичными, как будто им ничего не интересно, ничего не надо, ничего не хочется. А даже если хочется – они боятся пробовать, словно знают заранее, что это бесполезно. У них как будто есть установка: «У меня точно не получится, нечего даже пробовать», — и тогда они начинают в каких-то ситуациях «не слушаться» родителей, даже не зная, как взяться за исполнение той или иной просьбы. Такой малыш может озвучивать это и так: «Мне все равно. Я не буду. Я не хочу». Ребенок сдается, отказывается от попыток. Кажется, он может сидеть и просто смотреть, даже не пытаясь начать что-то делать.

Схематично это можно описать и так: ребенок с нормальной самооценкой будто находится в начале координат, и его стремление – стать лучше, что-то освоить, чему-то научиться, уйти в плюс. Ребенок, который не верит в себя – в минусе. Его цель – не испортить что-то в очередной раз, не разочаровывать снова и снова, и из-за этого страха он выбирает апатичность, потому что верит в то, что попытки вряд ли приведут его хотя бы к «нулю». «Лучше я буду сидеть и не высовываться». Это в том числе касается и формирования позиции в жизни: теперь, когда мы смотрим на вопрос с этой стороны, можно понять, почему про одних говорят, что они занимают активную жизненную позицию, а про других – что они пассивны.

На самом деле, каждому ребенку не все равно, каждому хочется быть полезным и чувствовать свою важность для близких, быть способным оправдать их ожидания. Это своеобразный закон природы – мы хотим нравиться тем, от кого зависит наше выживание, от кого мы зависим. Это естественный механизм работы привязанности. Из-за такого неверия в свои силы у родителей опускаются руки. Они совсем не знают, как помочь, чувствуют себя бессильными.

Бессилие и есть та лакмусовая бумажка, та доминирующая эмоция, которую испытывает родитель, когда причиной какого-то негативного поведения является заниженная самооценка ребенка.

«Точка кипения»

Когда мы находимся внутри ситуации, когда ребенок отказывается что-то делать, а мы понимаем, что причина этого отказа в неверии в свои силы, самое важное, что мы можем сделать – это дать ему ощущение понимания и принятия. «Хорошо, я понимаю тебя. Ты думаешь, что у тебя ничего не получится, тебе кажется, что даже пробовать не стоит. Тебя это огорчает». Устанавливаем контакт, активно слушаем, ободряем. Скажите о том, что вы в него верите, о том, что вам не терпится разделить с ним радость достижений. Любая негативная реакция – будь то отчитывание, упреки, «ну вот опять ты как всегда», усугубляет ситуацию. Она еще раз подчеркивает никчёмность, убеждает ребенка в справедливости его суждений о себе. Вместо этого, предложите ему попробовать вместе, скажите, что он всегда может рассчитывать на вашу помощь, дайте ему чувство опоры и поддержки.

«Профилактика»

Родители должны заботиться о том, чтобы у ребенка складывалось позитивное мнение о себе самом. При естественном, здоровом течении вещей, это происходит само собой: ребенок растет, умнеет, у него начинает получаться все больше и больше вещей, родители дают ему позитивную обратную связь, он убеждается в том, что он нравится, что им довольны, что он «хороший». Но так происходит не всегда, и причины могут быть следующими.

Бывает так, что родители предъявляют ребенку слишком высокие требования, большие ожидания, оценивают его по завышенному стандарту. Нам хочется, чтобы наши дети были самыми способными, талантливыми, умными и т.д. У кого-то ребенок уже рисует, а ваш – еще нет, даже неосознанно вы можете транслировать ребенку свое неоправданное ожидание. А ему пока не по зубам, или неинтересно, или он еще «недозрел» до этого. Эти ожидания и желание успешности ребенка не дают родителям принять ту ситуацию, которая происходит с ребенком, тот уровень, на котором он находится. Родителям некомфортно, они начинают нагнетать и наседать, даже требовать. Очевидно же, что если вы из-за этого расстраиваетесь, есть напряжение, гнетущее ожидание, неудовлетворенность положением вещей, то очень высока вероятность того, что эта неудовлетворенность так или иначе постоянно ребенку передается.

При таком положении вещей родителю сложно отмечать маленькие шажки, успехи на пути достижения цели: вы видите перед собой большую цель, вам важно, чтобы он достиг именно ее. Ребенок не достигает – вы разочаровываетесь, а он чувствует, как будто постоянно не дотягивает до той планки, которую ему выставляют. «Что бы я ни делал, я все равно недостаточно хорош». Например, вам хочется, чтобы ребенок уже наконец начал рисовать головоногов, ведь известно, что это свидетельствует об определенном шаге в психическом развитии. И вы не замечаете того, что его рисунки становятся более детальными, оригинальными, своеобразными – перед вами маячат эти «головоноги», не давая вам покоя. А может рисование и вовсе не интересно вашему ребенку? У меня есть подруга, чей ребенок не любит рисовать, но задает потрясающие вопросы, которые свидетельствуют об оригинальности и остроте мышления, о критическом взгляде на мир, который действительно поражает.

Волшебным ключиком во всех таких ситуациях является позитивная обратная связь. Она растит веру ребенка в свои силы, вдохновляет пробовать и достигать большего. Обратная связь – это не оценочные суждения «хорошо» или «плохо», это эмоции. Разделяйте с ребенком радость от успеха безотносительно того, кажется вам этот успех стоящим радости или нет. Разделяйте огорчение от неудач. Такая стратегия говорит: «Я рядом, чтобы ни случилось: и в радости, и в печали. Я рядом, чтобы принять и помочь, а не для того, чтобы оценивать». Не нужно ни захваливать, ни пытаться мотивировать от обратного. Ребенок и сам понимает степень своего успеха, если он ему рад – разделите, если нет – ободрите.

Я помню, как была школьницей и мама все твердила мне о том, что я недостаточно много времени уделяю учебе, что я никуда не поступлю и т.д. Сейчас я понимаю ее стратегию, но тогда все, что я слышала, было: «Ты всегда недостаточно хороша», и это ощущение очень сильно давило.

Когда ребенок расстраивается из-за неудачи в чем-то, вы должны объяснить ему, что это нормально, когда мы чему-то учимся, иногда что-то не получается. Расскажите о том, что не бывает таких людей, у которых все всегда получается отлично, люди – не машины и не роботы. Приводите примеры спортсменов: «Ты только представь, сколько раз он падал, сколько раз ему было больно, и посмотри, как ловко он сейчас делает сальто». «Как здорово, ведь теперь ты точно знаешь, что у тебя не выходит, над чем нужно работать». Используйте сказкотерапию.

Здесь уместно упомянуть очень популярную стратегию сравнения, когда родители говорят, мол, посмотри, Петя уже умеет вот это и это, а ты нет, у Пети получается лучше, давай-ка старайся, и т.д. Ребенок испытывает огромную обиду и боль, когда его сравнивают с другими детьми, это никогда не мотивирует! Все, чего вы добиваетесь – это ощущения, что другие дети лучше, чем он. Ребенок чувствует несправедливость, он считает, что другие дети для вас более привлекательны. Он верит вам на слово!

Старайтесь сравнивать только в позитивном ключе и только с предыдущими достижениями ребенка: «Не расстраивайся, что у тебя не получилось слепить кота! Посмотри-ка, раньше ты даже шарик скатать не мог, а теперь столько всего умеешь делать! Вот у тебя и хвост, и уши, подумаешь, что не совсем похоже! Ты обязательно научишься!».

Еще одной причиной апатичного поведения ребенка может быть излишняя родительская инициатива. Всем родителям очень хочется помочь своим детям научиться делать какие-то вещи, и мы часто даже не замечаем, как становимся слишком напористыми. Мы часто неосознанно делаем за детей то, о чем нас не просят, то, с чем ребенок может справиться сам. Из-за этого у ребенка может сформироваться ощущение, как будто вы ему не доверяете, не верите в него. Например, он хочет отнести стакан на кухню, а вы выхватываете из рук, и это обидно, потому что это означает, что вы верите в то, что ребенок пренепременно его разобьет. Он хочет залезть на высокую лестницу, а вы всегда поддерживаете – значит, вы уверены в том, что он не справится. Будьте рядом, готовые прийти на помощь, страхуйте, и увидите, сколько радости и азарта это вызовет! «Значит, в меня верят! А если мама в меня верит – значит, я могу! Даже если у меня не получится, мама будет рядом, мама придет на помощь!».

Правило можно сформулировать так: не одергивайте и не приставайте с помощью. Помогайте тогда, когда вас об этом просят. Помимо того, что это поможет формировать положительную самооценку, это способствует развитию еще одного очень важного навыка: умения адекватно оценивать свои силы и способности. Не говоря уже о том, какую огромную пользу все это приносит отношениям между родителем и ребенком.

В заключение мне хочется сказать о том, что в контексте советского воспитания современным родителям очень сложно дается отношение к ребенку как к другу, не как к равному, но на равных. А это значит, с уважением.

Мы привыкли к установкам о том, что дети должны слушаться, что дети находятся в позиции подчиненных, что наша роль оценивать и отдавать распоряжения.
Такая установка, за редким исключением, передается нам собственным опытом: именно так воспитывали нас. Суть в том, что для того, чтобы отношения между родителем и ребенком были теплыми, близкими, доверительными на протяжении многих лет, они должны быть уважительными. Уважение всегда сложнее, чем помыкание. Но здесь, как и всегда, срабатывает совсем не сложный принцип: если мы будем относиться к своим детям с искренним, не избирательным, уважением – они будут относиться к нам точно так же. Если мы принимаем своих детей, слышим их, разделяем их чувства – они ответят тем же.

Как родительские ссоры влияют на ребенка?

Я не могу говорить за всех, но в нашей семье, несмотря на любовь и уважение друг к другу, периодически возникают какие-то бытовые споры, “перестрелки” остротами и т.д. Этот дисбаланс совсем не вписывается в те отношения, которые я выстраиваю со своим сыном. Так или иначе, все эти “остроты” и “придирки” оседают в его голове, и сам факт того, что он является их свидетелем, меня очень расстраивал. В моей голове сидела установка о том, что родители должны разбираться между собой сами, никак не вовлекая в это ребенка, что он не должен этого видеть. Но мои действия только отчасти соответствовали этому принципу.

Для того, чтобы он не видел выяснения разногласий, я очень часто не выражала их, откладывая на то время, когда мы сможем выяснить все наедине. Таким образом получалось, что никак не выраженное недовольство чем-либо только нарастало, настроение портилось, я становилась напряженной и недовольной по отношению к мужу. Это, в свою очередь, как ни крути, отражалось и на отношениях с сыном. То есть часть “разбора полетов” не была видна ребенку, а часть напряжения и неудовлетворенности была очевидна.

Такое положение вещей меня не устраивало. Разумеется, есть и такие ситуации, когда откладывать “на потом” не удается, выяснить все нужно здесь и сейчас. И тогда малыш становится молчаливым свидетелем “перебранки”. Но даже в таких ситуациях, я действовала по принципу “отложить на потом”: наружу вылезало только самое “злободневное”, после этого оставалось молчаливое напряжение, а разговор и примирение происходили тогда, когда ребенок этого не видит. Как говорится, все варианты не подходят.

Так я пришла к мысли, которая кажется мне оптимальной: мы не можем создать во всех смыслах идеальные условия, так или иначе в жизни семьи возникают разногласия и, соответственно, необходимость их разрешать. В нашей жизни получалось, что стадии “разбора полетов” и “напряжения” происходили на глазах у ребенка, а вот стадия “примирения” и разрешения конфликта оставались за его спиной. Вот это и есть самое главное!

На мой взгляд, нужно стремиться к тому, чтобы малыш видел, как родители мирятся. Тут убивается столько зайцев сразу, что преимущества очевидны. Надо ли говорить, что конфликты между родителями для маленького ребенка — это подрыв всех основ в его голове.

Во-первых, ребенок видит, как родители мирятся, таким образом, его картинка мира не рушится, земля не уходит из под ног, “все хорошо”. Во-вторых, он получает опыт того, как выходить из таких ситуаций: конфликт не нужно замалчивать, не нужно играть в молчанку, не нужно прибегать к холодному отчуждению. Он получает наглядный пример того, как можно приходить к компромиссу, как делать первый шаг. В-третьих, скорее всего, в зависимости от конкретной ситуации, он получит опыт того, что нужно признавать свои ошибки и извиняться, что это нормально, что это не капитуляция, что взрослые люди так поступают.

На самом деле, я и сама отчасти такая, и знаю очень много других людей, которым очень сложно извиниться, признать неправоту, которые будут бодаться до последнего, даже если все уже абсолютно очевидно. И, приятный бонус, так сказать, такая стратегия примирения при ребенке окажет самое положительное влияние на отношения между супругами. Все будут счастливы, как говорится. Все мы люди, все мы иногда ругаемся, это не сложно, как показывает опыт. Куда сложнее мириться. Это своего рода искусство. Давайте будем художниками и разрисуем свою жизнь добрыми красками! Про уважение к друг другу, про любовь и про пример, который мы даем детям своим отношением друг к другу мой чудесный муж написал здесь.

Нежелательное поведение. Часть II: Борьба за власть

Это продолжение серии статей на тему нежелательного поведения детей. Читаем часть первую тут.

Что означает «борьба за власть» в контексте детско-родительских отношений? Одной из базовых эмоциональных потребностей человека является ощущение собственной важности, утверждение своей личной силы. Так, ребенку необходимо осознание того, что с его мнением считаются, что он наравне с другими членами семьи может что-то решать и выбирать.

Если родители подавляют ребенка, если он не может самоутвердиться в каких-то позитивных ситуациях, он станет выбирать те области, где может вам противостоять. Ему необходимо чувствовать самостоятельность, в этом случае сам факт противостояния будет давать ощущение хоть какого-то контроля. «Я могу спорить с ними, я могу хоть что-то решать, я могу делать хоть какой-то значимый вклад в семейном разговоре». Само по себе такое знание необходимо каждому ребенку, и если у него нет возможности получить это знание в обыденных ситуациях из повседневной жизни, он станет получать его из негативных ситуаций.

«Я – маленькая личность. Я хочу, чтобы ко мне прислушались. Я могу быть ответственным. Я хочу, чтобы вы дали мне поучаствовать в обсуждении. Я тоже что-то значу», — это то, что они не могут нам сказать. В противостоянии для ребенка важна только возможность почувствовать свою значимость. Результат этой своеобразной борьбы с родителем неважен как таковой. «Ты раздаешь разные команды, но я докажу тебе, что меня так просто не взять». В большинстве случаев победит конечно родитель, но раз «голыми руками» не возьмешь, раз возникает поединок «кто кого» – значит, «я значим!».

Важно понимать, что ребенок не специально выбирает такую тактику поведения: им движет неудовлетворенная потребность в осознании своей личной силы. Отсюда появляется постоянное отрицание, может показаться, что ребенок сам не знает, чего хочет. Вы предлагаете одно – ребенок говорит «нет» и настаивает на другом, вы уступаете, но оказывается, что то «другое» ему тоже не надо. Мама просит держать стакан аккуратно, а ребенок будто нарочно роняет его. Вы договорились пойти в парк, а он наотрез отказывается собираться. Список примеров можно продолжать очень долго, но суть у них одна: ребенок стремится сделать ровно наоборот тому, о чем просят или чего от него ожидают родители.

Как родителям понять, что конкретный случай – это попытка борьбы за власть? В случае с недостатком внимания маркером для родителей может служить чувство раздражения. Постарайтесь понять, что вы чувствуете, когда ребенок вам открыто противостоит?

Скорее всего вы будете раздражены, не без этого, но самой яркой эмоцией будет злость. Вы воспринимаете такое противостояние как вызов вам, вашему авторитету. Вы чувствуете беспомощность, не знаете, что делать, потому что вас будто обезоружили.

Как только мы осознаем, что нас провоцируют, нам бросили вызов, возникает естественное желание дать отпор, утвердить свою волю, доказать свое главенство. Самое простое – начать кричать, сразу понятно, кто «над», а кто «под». Но на самом деле любая негативная реакция на такой вызов, будь то крик, или физическое наказание, или холодное отстранение – еще больше вовлекает в противостояние. Такая реакция еще больше распаляет желание отстоять свою правоту. В погоне за «кто кого» и родители, и дети могут делать то, за что потом испытывают чувства вины и стыда.

Чтобы понять, чего добивается ребенок, нужно обратить внимание на ту реакцию, которую он ожидает от нас, т.е. именно ту реакцию, которую мы обычно выдаем в такой ситуации. Даже если ему неприятно, он плачет и обижается, подсознательно он все равно приходит к такой ситуации и нашей реакции на нее для того, чтобы получить то, чего ему не хватает. Он вынужден удовлетворять свою потребность теми способами, которые ему доступны. Вы боретесь = он самоутверждается.

Как и в разборе проблем с недостатком внимания, разделим стратегию поведения родителей на два этапа: сам конфликт и «профилактика».

«Точка кипения»

Мы должны помнить о том, что ребенок никогда не должен нести ответственность за отношения с родителем просто по факту распределения ролей в семье. Ведет всегда родитель, и выстраивание отношений со своим ребенком – это его сфера ответственности. У ребенка есть свои, другие, подходящие по возрасту и уровню развития «детские зоны» — завязывать шнурки на один или два узла, выбирать игру или цвет простыни, например. Я твердо убеждена в том, что качество отношений между родителем и ребенком – это всегда вопрос к родителю. Поэтому в конфликте именно родитель должен взять ситуацию в свои руки и помочь ребенку выйти из нее с наименьшими потерями для отношений. Задача родителя в такой непростой ситуации — не бороться, а договариваться. Не бодаться, а четко проговаривать свои ожидания и озвучивать последствия. Активное слушание, установление контакта, о которых мы писали в прошлом посте – все это актуально и здесь.

Мы помним о том, что ребенок хочет самоутвердиться, и о том, что вся эта ситуация для него – это реальная возможность сделать это. Таким образом, мы должны показать ему, что, во-первых, родитель друг, а не враг, а во-вторых, подобный конфликт — нерезультативный способ самоутверждения. Удовлетворяться эта потребность будет в спокойных ситуациях, об этом ниже. Поэтому будет нецелесообразно ни искать правых-виноватых, главных-подчиненных, ни принимать требования ребенка, ведь таким образом его цель будет достигнута. Вы активно слушаете, устанавливаете контакт и когда ребенок способен вас услышать, вы озвучиваете «условие».

Обычно мы ставим условие, используя оборот: «если…, то….», но это делает его очень личным, зависящим от воли родителя, и воспринимается ребенком, опять же, как «бодание». Гораздо мягче дети воспринимают информацию, обличенную в слова: «когда…, тогда…». Это звучит менее лично, скорее как факт, как происходящие в жизни вещи, чем навязывание чьей-то воли. Например: «Когда в комнате будет порядок, мы сможем поиграть. Давай поскорее уберем и займемся чем-нибудь интересным! В какую игру ты хочешь поиграть?», или «Когда ты это сделаешь, сразу же обязательно подойди ко мне, мы будем играть в эту игру, как же будет здорово! Мне так не терпится, беги скорее!». Вроде бы ничего не изменилось, все то же самое, но воспринимается ребенком совсем иначе.

Прислушайтесь к позиции ребенка, скажите, что вы слышите его и понимаете его желания. Спросите: «Как ты думаешь, как нам лучше это сделать? Как нам поступить? Как тебе будет удобно это сделать?». Это даст ему ощущение значимости, но не через конфликт, а через диалог. «Я не хочу с тобой ссориться и бороться, я очень тебя люблю, давай попробуем вместе придумать, как это лучше сделать, чтобы и тебе было удобно, и мне было удобно». Тут и собственная значимость и сила, и ощущение того, что тебя принимают, понимают, дорожат твоими чувствами. Это самое лучшее, что родитель может дать ребенку.

Помогите ребенку, сделайте первый шаг: «Мы можем начать делать это вместе». Предложите альтернативы. Когда ребенок, который пытается бороться за власть, слышит, что вы хотите с ним договориться, возможно, пойти на маленький компромисс, ему однозначно станет легче. Его желание борьбы и противостояния будет уменьшаться, постепенно, раз за разом. И в один день он сразу перейдет к диалогу, минуя фазу конфликта.

Самое сложное для родителей – удержать себя от того, чтобы начать давить своей властью и настаивать на подчинении. Это вызывает агрессию, желание сопротивляться, обиду, ощущение того, что его чувства и желания не берут в расчет. Если ребенку сложно, помогите: «А вот так? Такой вариант тебе больше нравится? А может быть давай сделаем так? Как ты больше хочешь?». Родитель в таком случае не заискивает и не «церемонится», он все равно ведет ребенка в нужном направлении без подавления.

«Профилактика»

Очевидно, что для того, чтобы ребенку не приходилось прибегать к противостоянию как способу самоутвердиться, мы должны давать ему возможность сделать это в повседневной жизни. Чем больше у него будет позитивных путей, тем меньше будет необходимость прибегать к негативным. У каждого ребенка должна быть своя сфера ответственности, подходящая ему по возрасту и по уровню развития. Совсем маленький ребенок может выбирать, например, из какой чашки он будет пить, какую майку одевать, какую книжку читать. Правило можно сформулировать так: родитель определяет границы выбора, а ребенок волен сделать любой выбор в рамках границ, очерченных родителем. То есть не совсем правильно спрашивать у трехлетнего ребенка: «В чем ты хочешь пойти на улицу?». Правильнее будет: «Ты хочешь пойти в зеленой, желтой или белой майке?». Не: «Что ты хочешь кушать?», а: «Ты хочешь банан, яблоко или йогурт?», и т.д.

Советуйтесь с ребенком. «Слушай, а как ты думаешь, что нам приготовить на ужин? Это или это? Как тебе больше нравится: когда эта скатерть или другая?». Мы чаще советуемся со взрослыми, и конечно же ребенок это знает. Именно поэтому, представьте, сколько радости ему принесет осознание того, что его мнение по такому важному взрослому вопросу важно для родителей!

Здесь, наверное, необходимо упомянуть и наказания. Само по себе наказание застает врасплох — когда ребенок наказан, он уже ничего не может изменить. Если же мы используем метод последствий, то получается, что мы заранее информируем, что если ребенок не сделает это, то произойдет вот это. Таким образом, у ребенка есть выбор. Вы предупреждаете – и это уважительно, это не оскорбляет и не обидно. «Если ты не уберешь игрушки, я тогда пойму, что они тебе не нужны… Ведь они так неаккуратно разбросаны, никто о них не заботится. Тогда я, наверное, уберу их на полку на несколько дней». С методом последствий нужно быть аккуратными и не переусердствовать. Рассказ о последствиях – это рассказ о том, что, когда определенные вещи не делаются, наступают определенные последствия, которые логичны, которые можно объяснить ребенку. «Если ты сделаешь это, то я тебе – это» — это уже не рассказ о последствиях, это торг, и его нужно избегать. В жизни возникает много ситуаций, логику последствий которых очень сложно объяснить ребенку на доступном ему языке. Но мы должны хотя бы постараться это сделать – если наше старание будет искренним, ребенок обязательно это почувствует и оценит.

Постарайтесь сделать так, чтобы в вашей жизни было как можно меньше прямых указаний, многократных напоминаний о необходимости что-то сделать. Подключайте фантазию! Например, пишите напоминалки и приклеивайте их к предметам: «убери меня» — на валяющейся игрушке, «помой меня», и т.д. Если ребенок не умеет читать, можно нарисовать простые картинки. «Смотри-ка, а почему это на твоей подушке такая грустная мордашка нарисована? Давай-ка подумаем, может быть это потому, что она валяется совсем не на своем месте? Может быть, ей грустно без одеялка? Давай-ка скорее заправим кроватку!».

Когда вы обращаетесь с какой-то просьбой или указанием, попытайтесь сделать вашу фразу как можно более вежливой. «Я тебя очень прошу, пожалуйста, сделай вот это». Перед этим завладейте вниманием, установите контакт.

Если вы просите ребенка о чем-то, заранее зная, что восторга это уж точно не вызовет, постарайтесь дать несколько вариантов того, как это может быть сделано. На самом деле большинство действий можно сделать разными способами, в разном месте. Ребенку легче согласиться на какой-то вариант тогда, когда он чувствует, что принимает решения, ему совсем не важно, что оба варианта приводят к нужному нам поведению. Прежде чем он успеет понять, в чем подвох, озадачьте его этим выбором, переключите на принятие решения. «Ты сначала хочешь одеть кофточку, а потом штанишки? Или наоборот?».

Позволяйте ребенку ощутить вклад в семейные дела. Пусть он ощущает, что от него что-то зависит, что-то поручили именно ему. Двухлетний малыш может разложить приборы к приходу гостей, а пятилетний – украсить торт кремом, например. Тут и общее дело, и собственная важность, и участие в семейных делах. Такая причастность к жизни семьи важна для ребенка больше, чем мы об этом задумываемся. Собирайтесь вместе, обсуждайте планы, делитесь переживаниями и происшествиями. Создавайте такие ситуации, в которых семья качественно проводит время вместе, и ребенок наравне с другими может высказать свое мнение, от которого зависит семейное решение.

Всегда помните, что само по себе негативное поведение – это только проявление. Вы можете сколько угодно подавлять его, но это не решит проблему, а напротив, скорее всего загонит ее глубже. Поэтому фокусироваться нужно на том, чтобы не допустить неудовлетворенности какой-то потребности, а не на том, как уменьшить количество эпизодов «нехорошего» поведения. Не пытайтесь оценивать сам факт возникновения какой-то потребности, измеряя ее взрослым взглядом. Если потребность есть, значит ее нужно удовлетворить. Сама собой она не исчезнет.

Любое нежелательное, неадекватное или просто несвойственное поведение ребенка – это не просто вырванный из жизни инцидент. Это отражение множества предшествующих событий и эмоций, это всегда какой-то запрос, какой-то сигнал для родителя. Чем настойчивее и регулярнее это поведение – тем сильнее сигнал, тем острее запрос, тем более явно выражен какой-либо дискомфорт. Природой так задумано, что родитель предупреждает и удовлетворяет нужды ребенка. Когда эти нужды явные, нам легко их удовлетворять, а вот на танцы с бубном порой совсем не хватает физических и эмоциональных ресурсов. Нужно стараться не забывать о том, что ребенок в такой ситуации всегда слабее. В его глазах мы должны всегда оставаться такой опорой, которая не уйдет из-под ног даже в самых сумасшедших обстоятельствах.

Нежелательное поведение. Часть I: Потребность во внимании!

Наряду с этими физическими потребностями есть и эмоциональные потребности: потребность во внимании, близости, ощущении собственной важности.

Каждому ребенку нужна позитивная обратная связь; ощущение причастности к семье; знание того, что он, как и другие члены семьи, имеет какой-то вес, что его мнение берут в расчет, у него есть право что-то решать и выбирать. Когда родители переходят к тактике поведения «как я сказал, так и будет» — они становятся авторитарными, подавляя те или иные потребности ребенка. Это очень удобно (особенно, если воля ребенка уже подавлена, если он следует этому принципу), но очень негуманно. Если эти эмоциональные потребности, которые, повторюсь, есть у каждого ребенка, не удовлетворяются, то меняется поведение.

Если говорить о неудовлетворенной потребности во внимании как причине нежелательного поведения, то можно проследить следующую логику ребенка: лучше негативное внимание, чем никакого. Лучше пусть наорет, чем вообще ничего. Негативное поведение гарантировано привлечет мамино внимание, поэтому ребенок в каком-то смысле вынужден так себя вести. Это не какой-то злой план, он не думает так специально, это просто такой механизм психики: если я не могу удовлетворить свою потребность во внимании другими, позитивными, способами, значит я буду удовлетворять ее так, как могу.

Как разобраться, что какое-то конкретное «непослушание» — это попытка привлечь внимание, а не что-то другое? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться с собственными ощущениями родителя. Как вы себя чувствуете, когда ребенок начинает привлекать ваше внимание непослушанием? Когда он выводит вас из себя, например, когда вы заняты? Или вы уже пять раз попросили его не делать что-то, а он делает? Реакция ребенка на ваши просьбы – временное прекращение и возобновление, или игнорирование, или усиление негативного поведения.

Как правило, в таких ситуациях родители чувствуют раздражение. «Боже мой, как меня это достало, сколько уже можно». Такие эмоции родителя — это своего рода лакмусовая бумажка: сейчас мой ребенок запрашивает внимания.

Что делать? Самое главное: не срываться и не давать яркую негативную эмоциональную реакцию. Нужно помнить о том, что поведение ребенка целенаправленно (хоть и неосознанно чаще всего). Как только родитель выдает бурную реакцию (а в таких случаях она негативная), он закрепляет эту форму непослушания. Ребенок еще глубже убеждается в том, что данное поведение хороший способ получить внимание, даже если это внимание негативное.

Стратегию поведения можно разделить на два этапа: что делать именно в тот момент, когда возникает нежелательное поведение, и как строить отношения с ребенком, чтобы не доводить до того, что ребенок начнет искать внимания путем непослушания.

«Точка кипения»

Что делать в «точке кипения»? Это сложно, но если в долгосрочной перспективе мы хотим добиться хороших результатов, нужно учиться сдерживать себя. Нельзя срываться, кричать, нельзя «ставить на место» и выяснять прямо сейчас, кто здесь главный. Самое первое и важное – прежде чем переходить к любой просьбе, установите контакт, добейтесь того, чтобы ребенок вас слышал. Проговорите его эмоции, озвучьте свои эмоции и ситуацию «со стороны»: «Тебе так хотелось поиграть, а я была занята на кухне, мне нужно было закончить с ужином, я совсем-совсем не могла отвлечься, и поэтому тебе сейчас досадно, ты очень хотел, чтобы мы что-то сделали вместе». Активное слушание на этом этапе играет очень важную роль, особенно когда речь идет о тех ситуациях, когда ребенок очевидно испытывает злость, например, начинает кусаться, драться и т.д. Злость, гнев – это агрессия, с которой родители должны научить своих детей справляться. Мы помогаем ребенку понять, что и почему с ним происходит. Нельзя заставлять ребенка подавлять эти чувства – он просто начнет вести себя неадекватно в других ситуациях. Невыраженная злость очень сильно влияет на развитие, на чувство уверенности в себе. Нельзя оценивать чувства, которые испытывает ребенок, например, говорить, что злиться плохо. Любые чувства имеют право быть, мы не можем контролировать факт их возникновения. Мы можем научиться контролировать то, как мы себя ведем, как реализуем свои чувства.

В этих ситуациях первое, что должен сделать родитель – озвучить чувство ребенка. Второй шаг – родитель должен наложить ограничение: «Если ты сердишься, ты можешь выразить свои чувства так-то и так-то, но бить нельзя». Нужно давать альтернативу, учить ребенка видеть другие пути выхода агрессии. Если какое-то чувство возникает, ему нужен выход, но этот выход должен быть приемлемым. Вот этой приемлемости мы и обучаем своего ребенка: когда ты сердишься, не кусай меня, ты можешь громко покричать (если в данный момент это никому не мешает), обозвать меня редиской, ты можешь расшвырять подушки или разорвать на мелкие клочки вот эту газету. Объясните, почему вы о чем-то просите или почему какое-то действие ребенка нежелательно. Говорите спокойно и серьезно. Целью какого-то негативного поведения было привлечение внимания, если вы можете дать внимание в данный момент — дайте ему свое внимание в позитивном ключе. Если прямо сейчас вы не можете переключиться на ребенка и дать ему свое внимание – объясните, почему. Но это объяснение должно транслировать внимание, заботу, просьбу, а не нотацию, приказ или обвинение.

Не думайте, что так ребенок привыкнет, что вы всегда будете отрываться от важных дел ради него. Во-первых, это невозможно, т.к. всегда будут ситуации, когда прямо сейчас вы не можете сорваться и переключиться на ребенка. Во-вторых, ребенок будет знать, что он важен, что мама может ради него отложить какие-то дела. В-третьих, он поймет, что у мамы бывают разные дела: иногда она может оторваться и уделить время, но если она говорит, что нужно подождать и прямо сейчас нужно перестать что-то делать или, наоборот, сделать что-то, то это важно, весомо. Конечно, лучше всего объяснять не тогда, когда ситуация имеет место, а в спокойной обстановке, когда вы оба хорошо настроены. Или заранее, если вы предвидите ситуацию: например, вы собираетесь в магазин, и объясняете ребенку, что может случится с детками, которые убегают в магазине. И, разумеется, не нужно злоупотреблять: просите об отсрочке тогда, когда это действительно необходимо, не давайте повода усомниться в серьезности ваших слов. Во всех случаях, когда вы находитесь в самом пике конфликтной ситуации, на распутье, прежде чем разразиться потоком негодования, ругани и обвинения, постарайтесь вспомнить о том, что ваша цель – не противостояние с ребенком, не его унижение, не самоутверждение. Ваша роль в том, чтобы вести его за собой. В том числе, и вы-вести за собой из именно этой конфликтной ситуации. Будет ли кто-то, вовлеченный в противостояние, слушать и идти за вами?

Исключением могут быть только те ситуации, когда то самое нежелательное поведение как способ привлечь внимание угрожает жизни и здоровью. Разумеется, вы не станете активно слушать ребенка, убегающего от вас на проезжую часть. Если ребенок не услышал ваше «остановись», вы остановите его физически. Вы не станете рассчитывать на рассудительность годовалого ребенка в отношении неприкосновенности розеток – вы сделаете так, чтобы они были недоступны. В экстренной ситуации вы отстраните его физически. А потом он выучит слово «опасно» и сможет вас услышать. На этой ноте самое время перейти к мерам «профилактики».

«Профилактика»

Как строить отношения, чтобы ребенку не приходилось привлекать внимание родителей путем непослушания? Ответ очень прост: давайте ему свое внимание в позитивном ключе. Наивно ждать, что ребенок всегда будет прислушиваться к вашим словам и покорно ждать того момента, когда вы сами принесете ему свое внимание на блюдечке с голубой каемочкой. Короче говоря, сначала напитайте вниманием и теплом, а потом занимайтесь своими делами. Если вы предвидите, что вам предстоит долгий и важный телефонный разговор, например, или нужно приготовить ужин и не отвлекаться от этого в течение какого-то времени, или сделать макияж, потратьте двадцать минут на совместное прочтение книжки или какую-то игру, пообнимайтесь, поговорите с ребенком без отвлечения на что-либо, пообщайтесь плотно и концентрированно и потом отправляйтесь по своим делам. Иными словами – первым делом ваше качественное общение с ребенком, а потом – все остальное.

Старайтесь сделать так, чтобы вам не приходилось повторять просьбы по много раз, ведь когда вы это делаете, ребенок усваивает следующее: если мама говорит, то можно не обращать внимание, ведь она еще много раз повторит. Это не сильно обременяет в повседневной жизни, но из двадцати ситуаций может быть одна, когда жизненноважно, чтобы ребенок услышал вас с первого раза. У каждого ребенка должны быть такие слова-сигналы, которые совершенно однозначно нужно слышать и исполнять беспрекословно. Для того, чтобы это было реально, их должно быть совсем немного: стой, нельзя, опасно. И употребляться они должны только тогда, когда это действительно нельзя, опасно или нужно остановиться во что бы то ни стало. То есть совершенно неприемлемо, чтобы эти слова-сигналы употреблялись просто так, для удобства родителей во всех ситуациях подряд. Подробнее о запретах я писала тут и тут.

Для того, чтобы ваши слова не улетали на ветер и вы не повторяли как попугай по пять раз одно и то же, старайтесь добиваться того, чтобы ребенок слушал вас. Не говорите на расстоянии, из дугой комнаты, умейте завладеть вниманием ребенка: устанавливайте контакт глаз, возьмите за руку, добейтесь кивка согласия на какой-то простой вопрос или просьбу. Если ребенок увлечен чем-то, а вам нужно, чтобы он вас услышал, не выдергивайте его из занятия, не говорите в спину. Подойдите, положите руку на плечо, проявите интерес к его игре, задайте какой-то вопрос, на который он сможет дать утвердительный ответ, и только потом переходите непосредственно к тому, что вам нужно сообщить. Зачем вопрос и утвердительный ответ? Это, наверное, уловка из НЛП, но второй положительный ответ дать легче, чем первый. То есть, если вы сразу перейдете к просьбе, шансы поражения выше, чем если сначала вы спросите о чем-то, пусть даже отвлеченном от ситуации, но получите утвердительный кивок.

Вкратце правило завладения звучит так: сначала установите контакт, потом переходите к просьбам. Например, у вас в одной руке включенный утюг и малыш тянет вас за вторую руку с тем, что прямо сейчас жизненно необходимо пойти и сделать что-то. В классической ситуации мама два раза скажет спокойно: «Подожди, я сейчас не могу», а на третий раз гаркнет о том, что раз мама сказала, маму надо слушать. У вас будет гораздо больше шансов на понимание, если сначала вы приобнимите его свободной рукой и скажете что-то вроде: «Милый мой малыш, там что-то очень-очень интересное, да? И ты хочешь мне это показать?», он согласиться, и уж потом вы расскажете ему о том, что у вас утюг в руке и нужно подождать одну минуточку. Если вы гаркнете, скорее всего утюг все равно придется выключить и пойти смотреть на жизненно важное, но уже с испорченным настроением и чувством вины.

Я думаю, очень важно помнить о следующем. Ребенку на каждом этапе жизни требуется энное количество внимания: одному чуть больше, другому чуть меньше. У каждого свой запрос, зависящий от множества факторов. Бывают разные дни, но в целом большинство мам может примерно рассчитывать, сколько времени нужно ребенку, чтобы он чувствовал себя хорошо. Тут дело не в каком-то конкретном количестве минут, а в ощущениях мамы: «Я знаю, что сейчас ему хорошо, он напитался общением и может на какое-то время уплыть в свое плавание», или наоборот: «Я чувствую, что сегодня немного недодаю». Тут принцип один, что для месячного малыша, что для трехлетнего. Разница в том, что месячный час (два, три) проведет у мамы на руках, а потом пять минут (десять, двадцать) будет рассматривать игрушку у себя перед носом. А когда его резерв (сравнение придумалось: как ромбик у симсов над головой) иссякнет, он заплачет, громко и недвусмысленно. У трехлетки просто вариантов выражения этого дискомфорта гораздо больше: он может сорвать штору, разбить любимую вазу или вылить кефир на ковер. Соответственно, если мы будем регулярно отслеживать свои ощущения, стараться поддерживать уровень насыщенности ребенка вниманием в плюсе, не позволять уходить в минус, жить всем станет на порядок легче. Если вы думаете, что вот уже по самое не могу наобщались, а ему все мало и мало, начинает казаться, будто ребенок вас прямо не отпускает – значит, вы где-то ошибаетесь. Возможно, была какая-то ситуация, в которой внимания долго не доставало. Возможно, по какой-то причине ребенок не уверен, что в следующий раз вы будете так же доступны.

Все гениальное, как всегда, просто – будьте внимательны к деткам, и они будут счастливы. А счастливые дети – это счастливые родители. Продолжение читаем здесь.

Когда ребенок «плохо себя ведет»

Хорошо помогать тем, кто нуждается в помощи, хорошо быть вежливым, хорошо уметь договариваться. Но большинство тех случаев, когда поведение ребенка трактуется как хорошее или плохое, на самом деле, относительны.

Любое поведение — это ответная реакция на какие-то события. События (слова, предметы) вызывают эмоции, и эти эмоции выливаются в какое-то конкретное поведение.

Любое поведение — это не просто вырванное из контекста событие, оно обусловлено многими внешними и внутренними факторами.

Например, ребенок может психовать по мелочи не потому, что характер у него такой, а потому что он голоден, или хочет спать, или перевозбудился, или испытывает какой-то стресс и таким образом дает выход своим эмоциям. Если названные только что факторы более или менее очевидны и родители, как правило, могут легко их обнаружить, то есть и другие причины, которые родителям заметить гораздо сложнее. Но прежде чем я перейду непосредственно к ним, мне хотелось бы разобраться с «терминологией».

Как видно из сказанного выше, я избегаю навешивания на то или иное поведение ярлыков «хорошо» и «плохо». Назовем это так: мы говорим о поведении, которое не нравится родителям. И я хотела бы разделить его на несколько типов.

  • Нежелательное поведение. Это то поведение, когда ребенок не делает то, о чем его просят. Или делает нарочно то, чего его просили не делать. Здесь может быть масса примеров: «Пожалуйста, держи аккуратно мой телефон», — и телефон летит на пол, ребенок улыбается (разумеется, речь о ребенке, который осознает, что делает, а не о шестимесячном малыше, ставящем эксперименты над силой гравитации).
  • Так называемые капризы. Когда ребенок как будто ноет, не знает, что ему надо, все ему не то и не так.
  • Истерики. Под истериками я понимаю аффективное состояние, именно то, что взрослые называют «состоянием аффекта»: ребенок как будто сам не свой, он кричит, он может кидаться на пол, он ничего не слышит, он не идет на контакт, у него бешенные глаза, он может краснеть, и у родителей в этот момент возникает мысль: «надо срочно что-то сделать».

В ближайшее время я опубликую цикл постов, в которых расскажу о причинах нежелательного поведения. Капризы и нытье очень часто объясняются стрессом, переизбытком эмоций, усталостью, голодом, или желанием внимания. Как правило, удовлетворение этих потребностей решают проблему. Если сытый, выспанный, не взбудораженный ребенок начинает ныть, это как красный флаг, первая реакция на эмоциональный дискомфорт.

Если этот красный флаг не побуждает родителей принять меры по ликвидации дискомфорта, ситуация усугубляется и ребенок находит другие способы сообщить о своей проблеме. Именно тогда капризы перетекают в пункт 1 – нежелательное поведение. Можно сказать, что капризы в этом случае – пассивная стадия, а нежелательное поведение – активная.

Я подробно опишу четыре основные причины негативного поведения детей. Это, конечно, не означает, что их всего четыре. Но если вы точно знаете, что ребенок не испытывает физического дискомфорта, не перевозбужден, не подвержен стрессу (переезд, какая-то поездка, посещение врача, большое количество новых впечатлений или знакомств, длительное расставание с кем-то из родителей, новый член семьи, возрастной кризис или просто новый виток развития и т.д.), есть смысл задуматься о том, что причина такого поведения – одна из тех четырех, о которых я буду говорить.

С истериками сложнее, но про истерики мы будем рассказывать отдельно и подробно. Забегая вперед, скажу лишь, что самое главное в стратегии поведения родителя в отношении истерик – не переходить в эмоциональное противостояние, оставаться для ребенка другом, тем плечом и жилеткой, в которую он может выплакать все свои слезы.

Быть счастливым…

Даже не стать, а скорее, как ощутить себя счастливым. На мой взгляд, во многих случаях схема примерно следующая: вроде бы все неплохо и жизнь как бы и устроена. Образование, муж, работа, дети, у кого-то машина, у кого-то квартира… Войны нет, родители живы. Все хорошо. А счастливым себя не чувствуешь. Думается мне, мы не знаем, чего хотим. И, как следствие, не знаем, хотели ли мы того, что имеем. А раз не удалось прочувствовать силу желания, раствориться в этом импульсе стремления к чему-то всей душой, то и результат не ощущается как желаемый. Нет сочного чувства удовлетворенности, и в какой-то мере то, чего мы достигаем, обесценивается – мы не ценим его настолько, насколько ценили бы, если бы прочувствовали хотение.

Счастье – это мироощущение. Оно строится каждый день, из моментов. И если нет моментов, которые кружат голову, от которых хочется улыбаться, то и мироощущение такое не сформируется.

Мое описание очень схематично, и, разумеется, между хотением и ощущением счастья в итоге очень и очень много промежуточных ступенек, но я уверена, что невозможно ощутить себя счастливым, не обладая способностью хотеть. Да, мы потом себя уговариваем мысленно: «Ну вот же я, дурочка, хандрю, и чего мне еще надо… У меня семья, здоровый ребенок (и далее по пунктам)». Да, если кто-то посторонний спросит, счастливы ли мы, ответ будет утвердительным. А как ему не быть, ведь не придраться… Но единицы, думаю, сами себе смогут честно ответить, что да, я действительно ощущаю себя счастливым. Несмотря на все неурядицы, глобально, жить из позиции «мне хорошо, я счастлив, я рад тому, кто я есть» — думаю, это дано далеко не многим.

Все это я веду к тому, как необходимо уметь хотеть, и в контексте родительства, как важно не мешать своему ребенку учиться хотеть чего-то. В голову пришла популярная очень во времена, когда воспитывалось наше поколение, фраза тогдашних мам по отношению к своим детям: «Хочешь? Перехочешь!». Да, и я не исключение, и меня воспитывали так же.

Вот как мыслит маленький ребенок? «Я сейчас хочу по луже бегать». Ему разрешают, и он счастлив. И глазки горят, улыбка, радость. Он хотел, получил, испытал чувство удовлетворения. Но по мере того, как ребенок растет, таких моментов становится все меньше и меньше. По мере роста ребенка родители все чаще и чаще смотрят на какие-то его желания или поступки с позиции «как это поможет ему в будущем», «как он с таким характером пойдет в сад, надо срочно что-то предпринимать», «а как он потом будет в школе». Я даже не знаю, у каждого свои доводы. И вот этот самый момент удовлетворенности, ликования обесценивается. На практике мы учим детей жертвовать своими желаниями на благо «семьи», «общества», «навыков вежливости», «так не принято», «чтобы легче было в коллективе» и так далее. В детстве меня, и наверняка не меня одну, учили даже тому, что должно приносить мне радость, а что нет. Ну, например, не хочется мне к бабушке ехать. «Да ты что! Как тебе не стыдно! Нужно радоваться, что мы едем к бабушке, это же бабушка, ее надо любить». Чем старше ребенок, тем чаще родители отодвигают на задний план «я хочу». И, мне кажется, со временем дети разучиваются хотеть в настоящем смысле этого слова и начинают хотеть того, что они должны хотеть. Как результат, сбывшееся «я должен хотеть» не приносит такого всплеска эмоций, как подлинное «хотеть».

Я «должен хотеть» — это, по факту, чувство долга. Когда мы выполняем свой долг, то испытываем скорее чувство облегчения, благодарности самому себе за терпение, труд, выдержку, нежели ощущение счастья. Мы учимся хотеть того, что должны, и это здорово помогает в жизни. Но для Женьки я бы хотела повернуть эту схему вверх ногами. Я хотела бы дать ему такое воспитание, благодаря которому он бы умел хотеть. Точка. Без принуждения и привязки к долгу. Я делаю ставку на то, что придет время, и он сам, по внутреннему импульсу, захочет быть, например, привлекательным для социума, захочет научиться тем или иным вещам, осознавая их ценность для себя. Моя роль в этом контексте – показать ему пути, возможности, преимущества какой-то модели поведения. Разумеется, каждый выбор и шаг не будет приносить ему море положительных эмоций, но, я полагаю, это научит его мыслить из позиции:

«Я это делаю, потому что я этого хочу, а хочу я этого, потому что мне это нужно для того-то и того-то», а не: «Я это делаю потому, что я должен это сделать, потому что надо быть таким-то и таким-то».

То есть быть должным на основании того, что ты хочешь (быть целеустремленным, внутреннее целеполагание), а не хотеть то, что ты должен (быть конформистом, внешнее целеполагание). И я надеюсь на то, что такой внутренний стержень поможет ему чувствовать себя счастливым.

Чувство долга не исключить из жизни, оно будет всегда. Но соотношение «я должен» и «я хочу», то, к каким действиям приводит нас это соотношение каждый конкретный день – это то, что строит наше мироощущение. На самом деле, моменты, когда для ребенка «надо» можно развернуть в «хочу», повсюду. Допустим, Женька не хочет одеваться и идти на улицу. Я могу направить ситуацию по-разному. Например, я могу сказать: «нам надо пойти на улицу», или «детям нужно гулять», или «ты должен слушаться маму». Или, я могу сказать: «Ты хочешь винограда? Давай сходим за виноградом». В первом варианте ребенок через собственное «не хочу», побуждаемый чувством долга делает то, чего от него ждут. Во втором ребенок хочет винограда, хочет за ним пойти, одевается по собственному желанию. Сколько таких ситуаций каждый день? Сколько из них пойдет в копилку «я должен», «потому что так надо», а сколько в копилку «потому что я сам так хочу»? И, в итоге, какой будет итог? «Я живу, как должен» или «Я живу, как хочу»? Если принять во внимание то, какое огромное количество пунктов родителям посильно перенести из одной колонки в другую, то вывод остается один: родители очень здорово могут повлиять на мироощущение ребенка. Мои скромные выводы следующие: вот есть детки, которые все делают «как надо»: как надо сидят, куда надо идут, когда надо молчат, маму не расстраивают. Но они… они не такие счастливые как дети «я хочу», которые маму иногда расстраивают, идут куда им хочется и сидят так, как им удобно. У них как будто блеска в глазах больше. Придет время, возникнет необходимость, и они по собственному желанию изучат и возьмут на вооружение те или иные модели поведения. Другое мое наблюдение заключается в следующем: ребенок «как надо» не так полярен в проявлении эмоций, в то время как ребенок «я хочу» уж если радуется, то всем соседям слышно, а если расстроится – то горе горькое. Что это? Умение чувствовать глубоко, по-настоящему? Над ответом на этот вопрос я еще размышляю…

В общем, мораль такова: для того, чтобы уметь ощущать счастье, нужно обладать способностью «хотеть», и как высший пилотаж – трансформировать чувство долга в желание (для взрослых). Ну а для детей – надо поощрять, ценить их умение хотеть; нужно разворачивать жизненные ситуации таким образом, чтобы ребенок сам осознавал и желал нужного. И взрослым, и детям – уменьшить пропорцию неизбежного «я должен» к «я хочу» в пользу последнего, что, по моей логике, должно способствовать формированию «счастливого» мироощущения.

Эта тема для меня совсем «сырая», я нащупала в ней что-то, думаю, размышляю. В этом случае мне сложно оформить в слова то, чем меня «осенило», потому что и самой есть много над чем работать.

Про детский рисунок

В самом начале, примерно от года до полутора лет малыш рисует хаотические каракули, он чаще всего еще не понимает и не видит границы бумаги, на которой рисует. Собственно, наличие таковой совершенно не принципиально: важно не на чем, а как и что получается. Абсолютно нормально, если ребенок сел рисовать, и вместе с листом оказался изрисованным весь столик. Но сам факт того, что малыш рисует каракули, а не грызет карандаши или закрывает-открывает баночки с краской. Это – свидетельство развившейся способности видеть последовательность действий. Она, конечно, пока совсем еще неосознанная: что-то чувствую, что-то делаю, наблюдаю за результатом. Но внимание уже направлено на цвета и линии, на след от произвольных движений руки. Подражание: годовалый малыш увидел, как кто-то рисовал, взял фломастер и тоже порисовал, посмотрел, что получилось, намотал на ус.

От полутора до двух лет — циркулярные каракули, т.е. одна и та же «фигура», если это можно так назвать, повторяющаяся множество раз. Малыш открыл для себя какую-то последовательность движений, понял, как надо двигать рукой, запомнил и сознательно воспроизводит. Экспериментирует, пробует. Чувствует границы бумаги: это не просто след от краски, это уже целое пространство, в котором он действует.

Ближе к двум – развитые каракули. Т.е. не просто сосредоточенное воспроизведение каких-то движений, а «что хочу, то и нарисую». Захочу — весь листок зарисую, захочу — здесь такое каля-маля нарисую, а здесь – такое. Ребенок чувствует в себе всемогущего властелина. Свободная воля – основа творчества. Если вы попросите нарисовать круг, или солнце, или что угодно – ребенок нарисует, и не важно, что вам это, скорее всего, покажется далеко не кругом и не солнцем, но в воображении ребенка это будет именно круг и именно солнце, без всяких сомнений.

В два с половиной — три года наступает этап изобразительного рисования. На полную мощь работает мир фантазии: я не просто властвую, я творю мир, в котором у меня уже что-то происходит, разворачиваются события. Это уже не просто экспериментальные каракули, это – сюжет. И ближе к четырем годам, как логичный заключительный этап – головоноги, отражающие появившуюся личную и социальную самоидентификацию: «Я – человек. Я – сын. Я – ребенок».

Разве это не потрясающе?

Ребенок в новом месте

Кажется, будто он специально хочет взять именно то, что брать нельзя, идет туда, куда нельзя, швыряет хрупкие предметы. Другими словами, ведет себя прямо противоположно желаемому.

Многие списывают это на детскую любознательность и жажду познания всего нового, смиряются и скрипя сердцем одергивают, другие – ругают, бегают по пятам в попытках предотвратить нежелательные разрушения. В итоге после таких визитов остается осадок усталости (попробуй побегай пару часов к ряду за ребенком нон-стоп), вины перед хозяевами за нанесенный урон и раздражения на ребенка за «вредное» поведение.

Любознательность, без сомнений, является движущей силой в подобных ситуациях. Но далеко не все дело в ней. Если задуматься, чаще все события развиваются по следующему сценарию: оказавшись в новом пространстве, малыш с самых первых минут слышит только: сюда не ходи, это не трогай, то не бери и так далее. После нескольких первых «нет» это место становится как-бы враждебным для ребенка, и если первые «нельзя» (даже если они не были предварительно озвучены) он нарушил неосознанно, то дальнейшие нарушения являются демонстрацией протеста против недружественного пространства, которое сразу встретило его только «нетами». Ребенок чувствует, что его здесь как бы «боятся», что он в этом месте своего рода чужой.

Когда вы приходите с ребенком в какое-либо новое место, необходимо, чтобы оно встретило ребенка положительно. Первым делом познакомьте с ребенка с обстановкой: вот здесь то, здесь это. Здесь можно делать так, с этим можно сделать вот так. Не озвучивайте «нет», делайте акцент на том, что «можно». Частично о фокусировании на том, что можно, а не на том, что нельзя, мы уже писали в посте о запретах и тонкостях их применения. Когда у ребенка будет несколько альтернатив того, что можно сделать, если эти альтернативы будут привлекательными, то с максимально возможной вероятностью вредного поведения вам удастся избежать. Пространство станет «своим», знакомым, ребенок будет знать правила, по которым это пространство живет, и необходимость во враждебности отпадет сама собой. Вместо «Осторожно, не бей аквариум юлой», скажите: «Смотри какие здесь красивые рыбки живут. Эта – такая-то, эта – вот такая-то, за ними можно наблюдать, как они кушают, куда прячутся. Их можно немножко покормить, можно показать им игрушки, можно с ними разговаривать и звать к себе, чтобы они подплыли ближе».

Если пространство встречает ребенка «нетами», оно становится врагом, которого нужно победить нарушениями. Во всех новых местах и делах нужно начинать со знакомства, и самое важное – со знакомства с тем, что можно. Кажется, это такая мелочь. Но она разительным образом меняет перспективу, которую видит ребенок, и, в конечном счете, самого ребенка – к лучшему.

Стиль общения «Мама-фея»

Но, разумеется, воображение не развивается у ребенка за один день: символическая функция мышления «включается» и развивается постепенно, примерно ближе к двухлетнему возрасту.

Общеизвестно, что игра как форма общения – лучший способ обучения, снятия стресса, донесения важной информации до малыша (здесь мы говорили о том, как можно договариваться с ребенком через сказку). Очень ценно, что такое общение мамы с малышом отлично снимает множество конфликтов и очень мощно развивает психику ребенка. Итак, в чем же суть этого стиля общения?

Обыгрывание

Берете какой-нибудь предмет и сочиняете про него рассказ, обыгрывая его, например: «Смотри-ка, ложка, а я сейчас тебе расскажу про нее сказку. Пошла однажды ложка гулять — топ-топ-топ, и встретила свою подружку — вилку. Привет, вилка! — Привет, ложка! Как твои дела?», – и так далее.

С малышами (до двух лет) это придется делать в одиночку, предлагайте ребенку повторять за вами, поощряйте его: «На тебе ложечку, покажи, как она идет — топ, топ, топ». Со старшими детками играете предметами, разыгрываете сюжеты.

Творческие занятия хорошо бы направлять на то, чтобы менять внешний облик знакомых предметов. Например, той же ложке можно повязать платочек, раскрасить ее смывающимися фломастерами.

В процессе жизнедеятельности постоянно одушевляйте все предметы и игрушки, разговаривайте с ними. «А кто это тут валяется? Мишка, это ты тут упал и лежишь? А ну-ка давай мы тебя поднимем, на стульчик посадим...» Разумеется, у старших детей все будет не в такой примитивной форме, но принцип тот же — одушевление всего и вся.

Непосредственно игра

Если малышу до трех лет, выберите какую-либо игрушку (кукла, мягкая игрушка), с которой весь этот период делайте все то же, что и с ребенком — кормите, купайте, играйте и т.д. С малышами постарше этого делать не нужно (хотя можно, если ребенку понравится — только это уже делаете не вы, а сам ребенок, вы его поощряете — покорми своего мишку, а спать ему не пора?)

Когда играете с ребенком, используйте побольше не игрушек, а простых предметов — заместителей. К примеру: «Давай мыть ручки. А где у нас мыло? Вот оно!» — берете кубик, и «моете» им руки. Кроме того, введите игры с невидимыми предметами — мыть ручки и угощать можно «понарошку», то есть делая вид, что в руке что-то есть и т.д. Предлагайте малышу разговаривать с игрушкой, поощряйте к диалогу: вы говорите от лица игрушки, задаете ребенку вопросы. Он отвечает.

Рассказывание

С детьми до трех лет, когда рассказываете сказку, просите ребенка изображать действия, которые происходят, используйте принцип «покажи, как»: например, если поросенок убегает, то вы говорите: «Как он побежал? Покажи!»

С детьми после трех лет играйте словесно, дополняйте сказку деталями: «А куда он побежал? А как он бежал?» Если будет изображать действиями – пусть. Но, скорее всего, он будет рассказывать, словесно фантазировать.

Чтение

Когда читаете, используете тот же принцип, что и при рассказывании, плюс поощряйте ребенка разговаривать с картинками, обыгрывать их: «Смотри, какой ежик тут нарисован! Ежик, привет! Давай мы тебя угостим грибочками!» Со старшими детьми используйте тот же принцип, но усложняйте содержание.

Общение

В общении с ребенком тоже используйте прием «персонификации» — оживления всего подряд. Руки, ноги, голова теперь у нас живые, отдельные личности — к ним обращаемся персонально: «Руки, где это вы так изгваздались? А пойдемте-ка мыться!» Услышали звук на улице — начинайте фантазировать. Что это? Наверное, птицы поругались. Слышишь, как чирикают громко? Делят корм: «А ну отдай мне это зернышко, жадина-говядина!» А второй говорит: «А вот и не отдам, а вот и не отдам» — и так далее. В общем, активно внедряйте всякие воображаемые ситуации в повседневную жизнь.

Рисование

Кисточка и краски теперь у нас тоже живые, мы с ними разговариваем: кисточке напоминаем, что ей надо помыться перед тем, как к красочке в гости идти, вытираться, а красочки боятся кисточку, волнуются. Линии и герои рисунков тоже живые: появляются, укладываются на листочке, ссорятся, мирятся и так далее.

Без сомнений, эти приемы разнообразят общение с ребенком, внесут живость, интригу, динамику. Они помогут вам сблизиться, ведь теперь взрослый окажется по одну сторону с ребенком, в его воображаемом мире.

Информация опубликована с согласия автора – детского и семейного психолога Ирины Семириной.

Сказка как способ договориться с ребенком

Сказки – неотъемлемый атрибут детства. Сначала их читают или рассказывают родители, позже ребенок начинает читать их сам. Но, кроме того, что сказки развивают память, фантазию и воображение, они могут стать настоящей палочкой-выручалочкой во многих бытовых ситуациях, порой даже тогда, когда у родителей опускаются руки.

Вряд ли найдется родитель, которому не приходилось хотя бы раз уговаривать своего ребенка кушать, мыть руки, или объяснять, почему на улицу зимой нужно надеть шапку, почему мама не может купить пол отдела детских игрушек в магазине или почему нужно чистить зубы. Как правило, ребенку легко понять, скажем, почему нельзя трогать горячее – в конце концов, он может быстренько дотронуться пальчиком и понять, что такое горячо и почему ему это не надо. А вот абстрактные «если ты пойдешь на улицу без шапки, то скорее всего заболеешь», или «если ты не будешь чистить зубы, они испортятся и придется лечить их у доктора» — что-то далекое, неосязаемое, неважное. Другой вариант – запугивания: «Если ты будешь гулять без шапки, то заболеешь, и придется делать уколы». Впечатлительного ребенка такие слова могут испугать, а детские страхи – отнюдь не лучший способ убедить ребенка.

Во многих подобных ситуациях на помощь родителям могут прийти сказки. Не просто сказки, а сказки, придуманные на ходу. Эта техника совсем не сложная, а польза, которую они приносят, очень ощутима.

Такие сказки могут особенно помочь в моменты, когда вот-вот разыграется истерика. Заговорщицким тоном вы говорите: «А представляешь, жил однажды маленький тигренок. И с ним приключилась такая забавная история…». Скорее всего, малыш прислушается: что за неожиданный поворот событий? Что же такое случилось с тигренком? Кроме того, очень действенны такие сказки, которые рассказывают уже по прошествии какого-то инцидента, ситуации, которую хотелось бы обыграть, скорректировать.

Сочиняем сказку

Итак, сочиняем сказку. Первым делом нужно придумать персонажа. Это может быть какое-то животное: тигренок, медвежонок и т.д.; или сказочный персонаж: волшебный эльф; или уже знакомый малышу персонаж из сказки, которая ему нравится: Маша, Муми-тролль, Незнайка или Карлсон. Можно рассказывать сказки о себе маленьком: «Когда я была маленькой девочкой, со мной приключилась такая забавная история. Маленькая девочка Даша однажды играла в песочнице с другими детками…». Сказки, в которых персонаж – маленький родитель, сближают, создают ощущение, что мама или папа делятся чем-то сокровенным, личным.

Мы должны наделить этого персонажа свойствами, которые присущи вашему малышу. Но не просто наделить, а сделать так, чтобы ребенок узнал в этом персонаже себя. Пусть ваш персонаж ведет себя так же, испытывает те же эмоции, что и малыш. Если малыш уже разговаривает, пусть персонаж говорит те же слова: «Каждый раз, когда мама просила тигренка почистить зубки, тигренок отказывался, он мотал головой, сердился и топал ножкой. И говорил: «Не хочу! Нет! Я не буду мыть ручки! Нет-нет-нет!». Ребеночек тогда подумает: «Ничего себе, тигренок, как и я, не любит чистить зубки! Надо же, он даже говорит точно так же, как и я!». Фокус в том, что часто, когда мы говорим про самого малыша, обращаясь к нему с тем, чтобы изменить нежелательное поведение на желательное, он встает в позицию защиты. В такой позиции половина слов, которые ему скажут, не будет услышана. С другой стороны, когда вы рассказываете, как ни в чем не бывало, сказку не про самого ребенка, а про персонажа, у малыша есть возможность посмотреть на себя со стороны, узнать, как в такой же ситуации ведет себя этот персонаж. Таким образом, вы обучаете, даете малышу подсказку – готовую модель поведения.

Далее мы должны развить сюжет сказки таким образом, чтобы малыш узнал, с какими последствиями столкнулся персонаж в результате «нежелательного поведения». Например: «И представляешь, через некоторое время зубки у тигренка пожелтели. Они стали некрасивые, больные… Тигренку было очень неудобно кушать орешки, он больше не мог лакомиться любимым яблочным пирогом… Ему было очень грустно, он расстроился и горько-горько заплакал, ведь все другие зверята могли кушать пирог и орешки, а он – нет. И вот он сидит в своем домике, горюет, как вдруг услышал «тук-тук», и на пороге появляется сова. Сова говорит тигренку: «Что с тобой приключилось, почему ты так горько плачешь?». А тигренок говорит ей: «Мои зубки стали желтыми, я больше не могу кушать мой любимый яблочный пирог, и орешки… Мои зубки разболелись!». И тут сова подсказала тигренку, что нужно сходить к специальному зубному доктору для тигрят». Когда мы знакомим малыша с последствиями, необходимо следить за тем, чтобы эти последствия не были слишком устрашающими, ведь мы не ставим себе цели напугать ребенка. Например, если малыш не хочет ездить в автокресле, в сказке «маму» может остановить милиционер и сказать, что так деткам ездить нельзя, и чтобы ехать дальше, малыш должен обязательно пристегнуться. Или «маме» придется резко затормозить, потому что уточки решили перейти дорогу, и не пристегнутый «малыш» ударился лобиком, и у него выскочила шишка, ему было с ней очень неудобно, маме даже пришлось наклеить пластырь.

Следующий этап – мы должны обязательно подсказать малышу, что надо делать. Буквально, вложить в него те слова или действия, которых желаем добиться. «Когда тигренок пришел к доктору, доктор спросил у него: «Тигренок, скажи, а ты чистишь зубки каждый день, утром и вечером?» И тигренок ответил, что он не любит чистить зубки, что он сердится и топает ножкой. Тогда доктор сказал, что зубки у тигренка стали желтыми, некрасивыми и больными потому, что он их не чистил. Тигренок задумался, а потом побежал к своей маме-тигрице, обнял ее и сказал: «Мамочка! Пожалуйста, купи мне новую зубную щеточку! Теперь я буду чистить зубки каждый день, утром и вечером! Я хочу, чтобы они у меня были здоровыми и красивыми! И чтобы я мог кушать мой любимый яблочный пирог и орешки!».

Подытожим наш алгоритм:

  • придумываем персонажа
  • делаем этого персонажа максимально похожим на ребенка
  • рассказываем о «проблеме» персонажа
  • рассказываем о последствиях, с которыми столкнулся персонаж
  • рассказываем о том, как персонаж принял желательную модель поведения

Такой несложный сюжет поможет ребенку «прожить» свою ситуацию со стороны, предупредит и подскажет, как нужно поступить. Это замечательный способ договориться с малышом, избегая истерик, ссор и запугиваний. Разумеется, сочинение таких сказок – не панацея, и, уж тем более, не стоит рассчитывать на то, что они будут работать каждый раз без исключения. Но шанс на успех будет однозначно выше, чем при привычном неработающем способе обрисовывания далеких, абстрактных последствий того или иного поведения.

Возраст, в котором такие сказки работают лучше всего – начиная примерно с полутора – двух лет и до школы, порой и дальше. Разумеется, чем младше ребенок, тем проще будет сюжет, и наоборот. В общем, запаситесь фантазией и терпением! Даже если такие сказки не решат всех проблем, они без сомнения сделают жизнь ваших деток интереснее!

Размышления о природе грудного вскармливания

Здоровье и уход 13.08.2013 17:00

В абсолютном большинстве случаев рекомендации современным мамам по поводу того, как и когда кормить грудью, противоречат рекомендациям, которые давались современным бабушкам. Прежде общепринятое мнение гласило, что кормить нужно строго по часам, безотносительно того, как на это реагирует ребенок. В ночное время кормить запрещалось: малыш должен был привыкать к длительному промежутку в кормлениях и продолжительному сну; нередко оговаривалась и определенная длительность кормления. Сейчас и эксперты по грудному вскармливанию, и педиатры, и ВОЗ считают иначе.

Если вкратце, то суть современного подхода к грудному вскармливанию четко отражена в понятии «по требованию», а это значит: так часто, так интенсивно и так продолжительно, как того требует ребенок. Относительно возраста, в котором следует отлучать ребенка от груди, все не так однозначно. Позиция педиатров – «год и хватит»; ВОЗ – до двух лет и дольше, при условии, что это не доставляет неудобства маме или ребенку; мнение сторонников естественного родительства – до самоотлучения.

Грудное вскармливание – это отношения

Здесь мне хотелось бы озвучить следующую мысль. Это мысль, первую часть которой зачастую очень любят озвучивать молодым мамам, тем самым ставя их в тупик и вызывая множество сомнений и метаний. Грудное молоко – это «просто еда». Я глубоко убеждена, что это не так.

Грудное вскармливание – это не только и не столько еда, сколько отношения. Первые отношения в жизни ребенка! А коль скоро это отношения, то вопросы «Как часто и как долго кормить?», «Когда лучше прекратить кормить?», «Лучше быстро или медленно?», «Отдавать для этого к бабушке или нет» становятся более индивидуальными, потому что отношения у каждого свои. Есть общие закономерности и тенденции, но скорость движения и эмоции, которые вызовет потеря отношений, будут индивидуальными в каждой паре «мама-ребенок».

Мне кажется, что сейчас очень многим свойственно недооценивать важность этих отношений и то, какой вклад они вносят в связь между мамой и малышом. Задумайтесь, грудное вскармливание – это то, вот что ребенок буквально окунается с первых часов своей жизни. Для него это «база», осязаемая привязка к новому миру, подтверждение того, что все хорошо. Сразу после рождения ребенок оказывается на маминых руках, у ее груди, и это, по сути, единственное, что он знает, все, чем он обладает. Внешняя реальность для него абсолютно незнакома, а значит, он ощущает себя в безопасности только на маминых руках и у маминой груди.

Каждая мама, кормившая или кормящая, подтвердит, что это такие отношения, в которых ребенок, приложенный к груди, впадает в состояние как бы первобытия, помутненного сознания. Что в день, что в месяц, что в полтора года картина примерно одинаковая: веки прикрыты, все тело собрано в обмякший нежный комочек. Разница только в том, что в первые полгода (до введения прикорма) грудное вскармливание – это не только отношения, но и еда.

Это ощущение близости и безопасности

На первом году жизни единственная возможность для ребенка почувствовать близость с окружающими – это ощущать их: слышать, видеть, обонять, осязать и пробовать на вкус. Малыш начинает беспокоиться, если мама пропадает из его поля зрения, но стоит ему услышать мамин голос, как тут же уровень тревожности падает. Когда мама кормит ребёнка грудью, она обеспечивает ему ощущение контакта и близости сразу через все доступные каналы восприятия: она держит малыша на руках или лежит рядом, малыш слышит мамин голос и стук её сердца, он видит маму, а в ротик льётся родное на вкус молочко, запах мамы и молока тоже говорит ему о том, что мама рядом и связь надёжна. Выходит, что таким несложным и рутинным способом мама делает максимально возможное, чтобы ребенок ощущал связь с ней как надежную. Через все органы чувств одновременно малыш получает сообщение: «Все хорошо. Мир дружелюбен. Ты можешь расслабиться и заняться исследованием мира, а о твоем физическом комфорте позабочусь я».

Про кормление из бутылочки

Отсюда можно сделать важный вывод – если ребенка кормят из бутылочки, не важно, смесью или сцеженным молоком – его лишают этих отношений. Здесь я имею в виду систематические кормления из бутылочек, а не редкие случаи, вызванные необходимостью (родители вышли без ребенка отдохнуть, мама заболела и т.д.). Кормление из бутылки – это априори в большей или меньшей степени кормление по расписанию. В такой ситуации процессом руководит мама, а не малыш. Тут срабатывает принцип «поел и свободен», в то время как при естественном грудном вскармливании малыш находится у груди так долго, как ему нужно даже в том случае, когда голод утолен.

Но это же так утомительно!

Именно это «висение» на груди так саркастично осуждается адептами «бутылочных» кормлений. И именно оно, как ни парадоксально, составляет процентов 80% (если не больше) от всей важности отношений, обусловленных грудным вскармливанием, в контексте психологического комфорта малыша. Это может быть утомительно, это может выматывать и нервировать – важно не забывать о том, какие приоритеты вы для себя выбрали, и о том, что это в любом случае не будет длиться вечно. Он возьмет столько сакрального единения с вами, сколько нужно именно ему, и этот этап закончится.
***
Разумеется, грудное вскармливание – не панацея. Дать ребенку ощущение надежной привязанности можно не только через прикладывание к груди. Да и грудное вскармливание, если оно выжимает из мамы все силы, лишено принятия и любви, привносит в отношения одну нервозность, не станет палочкой-выручалочкой, решающей все проблемы взаимоотношений. Но невозможно оспорить тот факт, что грудное вскармливание по требованию (по необходимости ребенка, а не по маминому расписанию) – самый простой, дешевый, экологичный и эргономичный способ не только накормить ребенка, но и напитать его близостью, расслабить, успокоить, создать комфортную среду, в которой будет происходить его психоэмоциональное развитие.

О независимости совсем маленьких

Это кажется разумным и логичным: таким образом мы надеемся вырастить устойчивых к жизненным турбулентностям взрослых. Но так ли все просто? Я тут больше рассуждаю о маленьких детках, ну, скажем, лет до 6, просто потому, что опыта общения с такими детьми у меня больше. И проблемы и вопросы, с которыми я сталкивалась — как долго и как часто носить на руках, оставлять ли проплакаться, что делать с совместным сном, когда отдавать в детский сад, какой предоставлять выбор — мне эти вопросы особо близки. Поэтому данный пост следует воспринимать с оглядкой на это.

Что есть независимость?

На мой взгляд, понятие независимости очень близко по смыслу к понятию самостоятельности. Это самостоятельность в принятии решений, оценке, выборе, организации своего досуга, ответственность за свои поступки. Это умение справляться с неприятностями независимо от наличия или отсутствия чьего-либо участия. Разумеется, утешение всем приятно, но независимые люди могут справляться с бедами ресурсами своего «Я».

Как воспитать независимость?

Согласитесь, все эти качества свойственны скорее взрослой личности, но никак не ребенку. И тогда встает вопрос: можно ли воспитать независимость в детях? Нет. Независимость – это неотъемлемое свойство взрослости и закономерный результат взросления. Однако же нельзя заставить повзрослеть – этот процесс идет изнутри. Можно заставить ребенка использовать те или иные модели поведения, например, совершать какие-то действия, не рассчитывая на помощь родителей, но тогда ни о какой независимости не может быть и речи. В таком случае можно говорить лишь о принуждении со стороны родителей и о послушании со стороны ребенка. Нет, даже смирении. Ведь чаще всего у ребенка просто нет выбора: ему приходится, например, засыпать в одиночку, потому что от него ушли — поплачет и уснет от безысходности. Разве отсутствие выбора как-то связано с понятиями самостоятельности и независимости? Такой же механизм и у большинства других «независимых» аспектов детской жизни.

Что такое не-зависимость?

Если задуматься, что вообще стремятся воспитать родители в ребенке, пытаясь навязать ему независимость и самостоятельность? Что и кому старается втолковать мама, заставляющая ребенка привыкнуть засыпать в одиночку через крики и вопли? Что впитает ребенок, которого научили не приходить за утешением после того, как он расстроился или ему было больно? Что «воспитано» в малыше, который занимает себя сам весь день напролет и почти «не мешает» взрослым? Во всех этих случаях речь идет вовсе не о независимости как таковой, а о не-зависимости детей от взрослых. Таким образом можно научить ребенка «не лезть», но нельзя научить его придумывать творческие занятия самостоятельно. Таким образом можно научить его горевать в одиночку, но нельзя научить относиться мужественно к неурядицам. Можно привить ребенку знание о «бесполезности» попыток звать маму, чтобы уснуть вместе, но нельзя развить в нем желание засыпать в одиночку.

Все с ног на голову!

Получается, что не-зависимость малышей от взрослых — это вынужденная самостоятельность. На мой взгляд, в этом нет абсолютно ничего хорошего, потому что ребенок естественным образом должен быть зависим от взрослых. Я уже писала о том, что отношения привязанности между родителями и детьми самым тесным образом связаны с отношениями зависимости. Иными словами, для того, чтобы быть привязанными, дети должны быть зависимыми. Гармоничные отношения привязанности в свою очередь создают контекст для постепенного взросления и становления. Для взросления, которое первично, плодом которого и является независимость, а не наоборот. Так что, получается, мы переворачиваем все с ног на голову: с малолетства культивируя самостоятельность наших детей, побуждая их к независимости от нас, мы подвергаем испытанию их привязанность к нам, отодвигаем взросление, а вместе с ним и независимость.

Что же выходит? Для того, чтобы из наших деток выросли по-настоящему, по-взрослому (а не по юношески-бунтарски) независимые взрослые личности, мы должны поощрять зависимость, а не отталкивать наших детей, как выталкивают птенцов из гнезда, чтобы те научились летать. Люди не птицы: один полетит, а второй разобьется. А тот, что полетит, неизвестно какой ценой и куда.

Питание зависимости открывает дорогу к независимости

Только тогда, когда потребность ребенка в зависимости будет полностью удовлетворена (потребность в зависимости = потребность в привязанности), тогда он сам, изнутри, повзрослеет. Повзрослеет соответственно своему физиологическому возрасту. А дальше продолжит удовлетворять потребность в привязанности более высокого уровня – и однажды повзрослеет и станет независимым и там. Не только на уровне физическом, но и психологическом и умственном. Вот так постепенно питание привязанности и зависимости дает дорогу развитию и независимости. Чем дольше мы будем пытаться вытолкнуть наших детей из зоны зависимости, тем сильнее они будут цепляться за нас. Однажды мне встретилась очень мудрая мысль: «Лучший способ заставить детей спать вместе с родителями до школы – это постоянно пытаться выселить их из вашей кровати».

Миф об избалованном ребенке

Поэтому носите на руках, баюкайте и кормите ложечкой, ласкайте и будьте рядом со своим ребенком столько, сколько надо, столько, сколько потребует малыш. Многие родители боятся избаловать свое чадо избыточным внимание. Но я твердо убеждена, что избалованность – это результат неполноценности привязанности и поверхностного внимания. Можно избаловать, купив PlayStation, но нельзя избаловать обняв. Можно избаловать, отдавая в садик на весь день и общаясь с малышом только по выходным, но редко – наоборот. Естественно, что важно качество, а не количество. Но важен также и баланс. Осознанное отношение к воспитанию позволит родителю при достаточном количестве внимания обеспечить для ребенка качественные отношения привязанности.

Удивительно, но дети, полноценно питающиеся родительской любовью и заботой, никогда не попросят лишнего. Если же вам кажется, что ребенок – вампир, «просто капризничает» и не знает меры, задумайтесь, может, это вы – скупцы. Да, это может быть и будет сложно, изнурительно и часто некомфортно. Но это другой вопрос. Не стоит оправдывать свою усталость и отсутствие свободного времени на другие дела и на себя мифом об избалованном ребенке. Только напитавшись заботой и любовью малыш сможет расправить плечи и войти во взрослую жизнь готовым к ней. Вы должны понять глубину потребности ребенка зависеть от вас, висеть на вас, пить вас. И только с этой мыслью в голове искать компромисс между потребностями ребенка и своими возможностями.

Независимость – роскошь

Потребность в зависимости можно сравнить с чувством голода. Представьте, что вы, в общем-то, не голодны, но по каким-то причинам у вас перебои с продуктами и вы понятия не имеете, когда в следующий раз у вас появится возможность покушать. Что вы будете делать? Наедаться впрок. В таких условиях вы будете цепляться за каждый маячащий на горизонте бутерброд – а вдруг последний, вдруг больше никогда не будет. То же самое и с детской зависимостью. Возьмем пример с маминым вниманием к ребенку до года. Если мама учит его «самостоятельности», настаивает на раздельном сне и прочих прелестях независимости, ребенок автоматически будет посылать сигнал о потребности во внимании каждый раз, когда мама будет попадать в его поле зрения. Потому что неизвестно, когда в следующий раз «такое счастье перепадет». Чем активнее мама будет «отучать» ребенка от рук, тем активнее он будет за них цепляться. У голодного на уме только одно – еда. Только тогда, когда родители удовлетворят детский «голод» в привязанности и зависимости, малыш сможет думать о чем-то помимо «бутербродов». Привязанность – это потребность, а все остальное – развитие, взросление, независимость – роскошь. Без удовлетворения потребностей не может быть никакой речи о роскоши.

В заключение мне хотелось бы ответить на возражение, которое наверняка возникнет у многих. Ведь есть живые примеры детской «независимости»: есть дети, которые научились и спокойно засыпают в одиночку; отучились от рук и больше не просятся; есть дети, которые никогда «не мешают» и вообще стоят в углу как мебель. Как же так? Они научены не-зависимости от взрослых, к которым привязаны. Но какой ценой? Я никогда не поверю, что есть дети, которые не протестовали против таких нововведений. Я не поверю тому, что малыши просто перестали проситься на мамины руки или спокойно воспринимали отказ в них; как не поверю и тому, что в один прекрасный день полугодовалый малюпас сам изъявил желание и с тех пор засыпает самостоятельно. Цена заключается в том, что именно малыш записал в свою книгу знаний о мире, о маме, о добре и зле в тот момент, когда он звал и к нему не пришли, просил помощи и ему в ней отказали, когда он нуждался в ласке и любви и не получил их. Малыш растет, таких «записей» становится все больше. Формально мы все так или иначе взрослеем. Но какие представления об окружающем мире откладываются в нашем бессознательном?

***

Неважно, насколько ваш малыш сейчас зависим от вас. Важно то, насколько вы удовлетворяете эту зависимость. А об остальном природа позаботится сама.