Размышления о детских слезах

А потом еще какое-то время может всхлипывать. И, скорее всего, если мы напомним ему о недоразумении, ставшем причиной слез, он расплачется снова. И так может повторяться много раз. Конечно, это при условии, что для него слезы не являются чем-то плохим, постыдным, если ему в течении долгого времени не повторяли методично, что плакать – плохо, нельзя, стыдно.

А взрослые, в своем большинстве, как плачут? Обычно, как только комок подступает к горлу, мы изо всех сил стараемся сдержать слезы. А если уж и расплакались, то прилагаем все свои усилия к тому, чтобы поскорее закончить. Интересующихся мы старательно убеждаем в том, что все в порядке. А потом еще какое-то время – в зависимости от «силы» причины слез – мы чувствуем грусть, тяжесть и подавленность.

Мне приходит на ум одно наблюдение, которое довольно часто можно слышать от взрослых: о том, как быстро дети «забывают» свои слезы.

Вот, мол, кажется, пять минут назад еще горько плакал, а сейчас побежал и играет, довольный, как ни в чем ни бывало.

Обычно это говорят с ноткой, подразумевающей ветреность, поверхностность, «несерьезность» детских слез. А так ли оно на самом деле? Ведь то, что кажется нам мелочью, для ребенка чаще всего – настоящая трагедия.

Мне кажется, то, что часто связывают с несерьезностью, не-глубиной детских переживаний, на самом деле – умение переживать, адаптироваться и идти дальше. Если посмотреть с этого ракурса, становится понятна искренняя горечь детских переживаний (которая многим покажется напускной). Получается, что малыши сполна оплакивают какую-то неудачу, ровно столько, сколько нужно для того, чтобы принять ее, погрустить о ней и отпустить, и именно это позволяет им через пять минут нырнуть в какое-то занятие с новыми силами, без тяжести предшествующей горечи.

Такое видение позволяет очень хорошо объяснить, почему мы, взрослые, пряча слезы, отрицая произошедшее и стараясь сделать вид, что ничего в общем-то и не было, очень долго носим в себе тревоги и переживания. Ведь часто бывает так, что какое-то событие сидит в нас, гложет и грызет, не отпускает и давит, а окружающие и предположить не могут, что у нас что-то «не так». Возможно, если мы откроемся, дадим выход слезам, примем утешение, не будем отрицать и прогонять от себя причину этих переживаний, мы сможем быстрее прожить их, отпустить, пойдем дальше? Конечно, это очень сложно, и скорее всего именно потому, что в детстве большинство из нас впитало утверждение о том, что плакать плохо.

«Не плачь», «Да это же ерунда», «Ты же мужчина!» — да, это все именно такие фразы. Кому-нибудь из нас, взрослых, становится легче от фразы «Не плачь»?

Опять же, глядя на слезы с этого ракурса, мне ясно видны причины Жениного поведения, когда он возвращается к слезам над чем-то, даже если изначально его отвлекли от слез и даже если он этим отвлечением увлекся. При первом же напоминании о произошедшем – увидел, сказали и вспомнил, просто так сам вспомнил – начинает снова горько плакать. Ему просто нужно отплакать и отпустить, адаптироваться. Просто и сложно одновременно. Адаптация мудрая вещь: пока ты не проплачешь все слезы над раной на ноге, наступив на грабли, так и будешь на эти грабли наступать. Во всяком случае в Женином поведении я вижу это на всех уровнях. А нам, взрослым, надо тоже разрешать себе плакать. Тогда жить легче.

Фото: Zuhair Ahmad/Flickr по CC license

Как научиться верить

Современный мир устроен так, что мы не верим в своих детей с самого рождения. Мы укутываем их потеплее, прячем от них кучу «опасных» предметов, не разрешаем отойти от нас на шаг… А потом удивляемся несамостоятельности и беспомощности молодого поколения. Поэтому я хочу научиться верить в своего ребенка всегда и во всем.

У нас все начиналось с самого простого. Температуры в комнате. Возможности позволяли установить тот температурный режим в спальне у сына, который мы захотим. Поэтому, основываясь на рекомендации доктора Комаровского, мы решили, что ребенок будет спать при +16. Дальше – больше. На улице -15, а мы спокойно укладываем четырехмесячного кроху спать в коляску на не застекленный балкон. Как ни странно, он не заболел ни разу, пока к году не переехал в Калифорнию, где было +40 в тени.

Мы поверили докторам и их рекомендациям, мы поверили в возможности ребенка, и не ошиблись. Ребенок пережил все испытания холодом и вот наступил тот момент, когда он пополз. Бурная радость мгновенно сменилась беспокойством. В доме есть лестница и ее непременно нужно оградить. Сказано-сделано. Но лестницы есть не только в доме и всех не огородишь. Было странно наблюдать как наш недавно начавший ползать малыш, медленно, но верно преодолеваем ступеньку за ступенькой. Что-же он будет делать, когда нужно будет спуститься. Нет, он не полетит кубарем вниз, а позовет на помощь родителей, реально оценивая свои силы. Мы конечно не сняли ограждение с лестницы, но кое-что поняли. Дети могут видеть опасность.

Вот нам уже год и мы можем сами ходить. Детская площадка замечательное место. Ба! Да тут еще и горки есть, и карусели, и подвесные мосты! Ребенку все интересно, и он везде хочет забраться. Мы не стали его ограничивать, но сопровождали его и были в любой момент готовы его подхватить и поддержать, стараясь преодолеть свой страх. Теперь сыну чуть более полутора лет, и он может самостоятельно залезть на трех метровую горку и съехать с нее весело хохоча. Он может без боязни пролезть по подвесному туннелю в 5 метрах от земли. При этом он остановится на не огороженном краю площадки в метре над землей и найдет себе безопасный путь.

Несомненно, у меня все еще полно страхов за своего ребенка, ведь не может быть человека дороже. И конечно, я не разрешу ему засунуть палец в розетку, потянуть собаку за язык или выбежать с мячом на дорогу. Но вместо того, чтобы схватить его за руку и утащить в сторону, я буду наблюдать за его поведением, находясь достаточно близко, чтобы успеть защитить от опасности. Мне кажется, что наши дети могут намного больше, чем мы от них ожидаем. И своими ограниченными ожиданиями и недоверием мы ограничиваем собственных детей. Поэтому, родители, давайте начнем верить.

Как помочь ребенку пережить разлуку с мамой?

Моему сыну 2 года и 4 месяца. Раньше мы никогда не разлучались дольше, чем на несколько часов, у нас очень близкие отношения и его привязанность ко мне очень сильна. Он не ходит в сад и какие-либо развивающие кружки, таким образом большинство времени мы проводим вместе. Недавно, из-за непредвиденных обстоятельств, нам предстояло расстаться почти на четыре дня. В это время сын оставался дома с папой, с которым у него тоже очень близкие отношения.

В ожидании разлуки, я очень переживала. Мне казалось, что при любых принятых мерах это станет для него травмой. Поскольку наша стратегия оказалась очень успешной, я хочу поделиться тем, что мы сделали для того, чтобы компенсировать наше с ним расставание. На подготовку у меня было два дня, этого оказалось достаточно, чтобы продумать и реализовать пришедшие в голову идеи. Я сфокусировалась на том, как помочь сыну пережить именно те моменты, в которых мое отсутствие чувствовалось бы наиболее остро. Так как он еще мал и ему недоступны более глубокие уровни привязанности, я постаралась максимально снизить ощущение моей физической недоступности.

Разговоры

За несколько дней до предстоящего отъезда я рассказала о том, куда поеду, что там будет со мной происходить, что Женя будет с папой, чем они будут заниматься. Я объясняла, что папа будет укладывать спать, гулять, кормить. Каждый раз я подчеркивала, что обязательно вернусь домой и все будет как обычно. Накануне я попыталась максимально «напитать» его собой: мы больше обычного читали и играли вместе.

Ложимся спать

Для Женьки очень важен ритуал укладывания спать. В это время мы обнимаемся, я говорю ему нежности, всегда пою колыбельные. Поэтому заранее я напела своим голосом и записала на телефон все колыбельные, которые он любит. В конце каждой песни я говорила что-то вроде: «ты моя радость, ты мое солнышко, я очень сильно тебя люблю, сладеньких тебе снов!» — это завершающий аккорд в нашем ритуале укладывания. На эти слова он обычно отвечает «да, да, да», потом засыпает. Это оказалось очень удачным ходом: пока меня не было, сынок всегда засыпал у папы на плече под мои колыбельные, просил включать их снова и снова и поддакивал моим ласковым словам в конце песенок, как он это всегда делает со мной. Спал он также вместе с папой (в обыденной жизни его кровать придвинута вплотную к нашей и он переползает к нам в любой момент, когда ему хочется).

Поцелуи

Следующим «приемом», который помог компенсировать разлуку, стал сплетенный мною браслет. Мы вместе отрезали нитки, плели из них косичку, я завязала его на Женином запястье. Мы немного поговорили о том, как он нравится Жене, что это мама сделала. Потом я сказала, что если Женя вдруг загрустит, когда меня не будет, и ему захочется, чтобы я была рядом, то пусть посмотрит на этот браслет и вспомнит, что я очень-очень сильно его люблю. Спонтанно мы с ним придумали, что я поцелую этот браслет, а Женя потом тоже будет дотрагиваться до него губами, и это будет значить, как будто я его поцеловала. Потом он сам попросил меня, чтобы я много-много раз поцеловала браслет. Пока я не уехала он много раз просил меня «положить» много-много поцелуев в браслет. В итоге, папа рассказал, что пока меня не было Женя периодически сам целовал браслет и вспоминал маму, которая положила туда вооот столько поцелуев!

Сюрпризы

Еще одним важным моментом были «сюрпризики». Заранее я купила разных вкусняшек, которые очень любит Женька: желатинки, батончики мюсли, зефир, упаковки сока, киндеры. Кроме вкусняшек там были еще краски и наклейки. Все это я разделила на порции, каждую завернула в фольгу и спрятала в разных неожиданным местах: посреди игрушек, в кроссовке, под матрасом в его кроватке и т.д. Несколько раз в день папа наводил Женю на находку. Смысл был в том, что пока Женя спал, мама прилетала, целовала его и оставляла сюрпризик. Это пользовалось неимоверным успехом и очень помогало ободрить сына! Папа рассказал, что он каждый раз очень радовался, разворачивая фольгу, и вспоминал, что прилетала мама.

Контакты

Кроме этого, я оставляла своим мужчинам видеосообщения в скайпе. Я звонила и мы разговаривали с Женей по телефону. Два раза они приезжали навестить меня (я была в больнице), в третий раз приехали забрать меня оттуда. Каждый раз перед отъездом сынок находил в кармане моей куртки что-то вкусное: вафельку, батончик мюсли. Они ехали в машине домой, а Женя кушал и вспоминал, что это мамин подарок. Папа старался привлечь Женю к участию, помогал почувствовать свою важность: Женя сам делал салат, сам нес пакет и сам отдавал его мне при посещениях. Во время их посещений и после моего возвращения домой Женя был очень рад. Я с облегчением могу сказать, что он не демонстрировал обиду или отстранение: бежал на встречу, рассказывал, чем они занимались. Конечно, папе пришлось в эти дни несладко, т.к. Женя строил его по полной программе: не делай чай, не кушай, не ходи в туалет и т.д. Видимо, ему нужно было ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Папа уступал, не ставил на место, относился с пониманием, давал поплакать. Я думаю, что это тоже сыграло очень важную роль в том, что наша разлука не превратилась для Жени в травму.

Уступки

Я хочу рассказать еще об одном очень ценном для меня наблюдении. Пока меня не было, папа позволил Жене делать те вещи, которые у нас делать не принято. Женя просил и смотрел много мультиков, один раз — почти целый час, хотя в обычной жизни он смотрит мультики только в исключительных ситуациях, например, для отвлечения от какой-то процедуры у врача, если надо очень быстро собраться и на уговоры нет времени и т.д. Также он кушал очень много сладостей из моих сюрпризиков, в разы больше, чем это происходит в нашей обыденной жизни. Раньше я предположила бы, что такие «уступки» с папиной стороны избалуют его в традиционном понимании слова «баловать». Поэтому я была очень удивлена, когда обнаружила, что после того, как я вернулась домой и для Жени все пошло привычным чередом, он перестал просить сладости и мультики, перестал терроризировать папу. Изменились обстоятельства – и с ними изменились его запросы. Таким образом, он сам регулировал свое состояние и выбирал маленькие компенсации моего отсутствия, помогающие ему справиться с происходящим.

Возвращение

Я ожидала, что после моего возвращения Женя будет очень цепляться за меня. Думала, что ему нужно будет удостовериться, что я рядом, я есть, я никуда не денусь. Я предполагала, что на фоне моего длительного (а для нас три с половиной полных дня – это очень долго!) отсутствия им будет руководить страх потери близости со мной. Поэтому я была безумно поражена и удивлена, когда этого не произошло. Я могу сказать, что как ни присматривалась, не заметила в нем никакой тревоги. Пока меня не было, ему было очень сложно играть самому, необходимо было папино участие. Когда же я вернулась и «баланс» был восстановлен, он уплыл в свободное плавание.

Идет вторая неделя после моего возвращения, и я могу сказать, что он очень много играет сам! Появилось много нового и я испытываю огромную радость, когда тихонько наблюдаю за его спонтанной игрой. Для меня такое поведение – самое веское доказательство того, что мы удачно перекрыли расставание. Все происходит именно так, как и должно: сначала он напитывается близостью со мной: мы читаем, что-то вместе делаем, а потом он фантазирует и играет в «своем мире», а я могу на какое-то время заняться своими делами. Вместе с тем у Женьки появились новые проявления любви ко мне: он стал крепко-крепко обнимать меня, много раз подряд целовать.

А на днях мы с ним засыпали, он свернулся клубочком и попросил обнять его «сина сина и дога дога». В такие моменты мамино сердце тает.
Из этого опыта я сделала для себя несколько выводов. Во-первых, Женя сильнее, чем я думала. Он может больше, чем я ожидала. Во-вторых, повторюсь про страх избаловать: нужно верить ребенку, идти за ним, слышать его потребности. Изменятся обстоятельства, изменятся и запросы. В-третьих, я в еще раз убедилась в том, что наш подход в отношениях с Женей и фокусирование на привязанности, на чуткости, на гибкости работает и результат превзошел мои самые смелые ожидания. Завершая свой рассказ, я хочу выразить огромную благодарность своему мужу, который стойко выдержал все Женины «закидоны», сумел принять их и услышать за ними потребности, пошел за Женей (а не против него), не затыкал слезы и был рядом в самом глубоком смысле этого слова.

О родительской ответственности

С первых дней жизни ребенка родители, встретившись с совершенно беззащитным, зависимым, не всегда понятным, и очень хрупким существом, ощущают практически неизвестное ранее чувство огромной ответственности. Интересное слово «ответственность», все понимают и подразумевают что это, а на самом деле...

Ну вот за что я, как родитель, беру ответственность? За самого ребенка. Это как? Например за его здоровье. Значит, если ребенок вдруг заболел — это родитель не справился. За безопасность? Значит любая шишка ребенка — это мое упущение. За его счастье? Значит недовольство ребенка, плач, крики, истерики, маленькие и большие несчастья — это мои промахи.

Вроде очевидно, что ноша непосильная, что сами требования выше человеческих сил. Но родители с легкостью, не обдумывая, предъявляют к себе такие завышенные требования, просто из желания дать все самое лучшее ребенку. При этом радостной родительской жизни становится как-то мало. Родителю приходится много-много контролировать себя, ребенка, окружающих и тревожиться. За промахи говорить себе ай-ай-ай, стараться на все 100%, чувствовать вину, когда ресурса не хватает, испытывать небольшое удовлетворение, когда все идет по придуманному образцу. Ребенка при этом желательно и обязательно любить безусловно.

Все мы это знаем. Как тут любить себя и окружающих, имея такого внутреннего надсмотрщика — вот вопрос. Несчетное количество раз кроха столкнется с неудовлетворенностью. Множество раз сам родитель упрется в пределы своих сил. Ребенок узнает мир, встречая его разнообразие. Еще больше он узнает себя, обнаруживая естественные границы, как то, что, например, до луны рукой не дотянуться. Луна где-то высоко, я не такой высокий, и рука не такая длинная. И мама не может достать, и даже папа. Почему мы сами тянемся и тянемся к чему-то недосягаемому, вроде луны — вот вопрос.

Детские истерики: как реагировать?

Тяжело развить ситуацию так, чтобы максимально помочь, не навредить отношениям и снизить вероятность возникновения истерик в будущем.

Прежде всего, мне очень хочется подчеркнуть, что истерика — это не назойливое хныканье, не просто слезы, не просто крик. Истерика — это, грубо говоря, состояние аффекта у ребенка. Ребенок плачет, кричит, он может “впадать” в разные состояния, например, бросаться на пол или кататься по нему, но самое важное — с ребенком в истерике вы не можете установить контакт, вы ничего не можете с ним обсудить, он вас не слышит. Он может или отталкивать вас, или кричать “нет” на любое обращение. В этот момент у него, скорее всего, бешеные глаза, он может краснеть, вам легко заметить напряжение во всем его теле.

Такая “картинка” воспринимается родителями очень тяжело. Во-первых, это злость от того, что повод, из-за которого началась истерика, кажется не стоящим таких эмоций. Во-вторых, раздражение из-за “глухоты” ребенка к вашим компромиссам и попыткам наладить контакт. В-третьих, сердце у вас не каменное, и вид бьющегося в рыданиях ребенка побуждает к одному — закончить это как можно скорее.

Здесь я не буду рассматривать причины и “профилактику” детских истерик, это две большие темы, заслуживающие отдельного поста. Сейчас я хочу рассмотреть линию поведения родителей во время истерики, не зависимо от ее причины.

Прежде чем переходить к любым действиям в отношении ребенка и его истерики, выделите пять секунд (или кому сколько надо) и убедитесь, что вы спокойны. Как в самолете, родитель должен сначала одеть себе кислородную маску, и уже потом ребенку, потому что иначе вы можете просто не успеть ему помочь.

Самое грамотная помощь ребенку в истерике — именно та, при которой родитель остается невозмутимым. Так что вдохнули, выдохнули и эмоционально отстранились. Не свирепеем, не орем.

Наша цель — не соединить свои эмоции с эмоциями ребенка, не удвоить их тем самым, а “остудить”.

Попытайтесь представить, что, на ваш взгляд, испытывает ребенок, находящийся в таком состоянии? Чувство безысходности, обиды, несправедливости, горечи, отчаяния, негодования…Он не может справиться с нахлынувшими эмоциями. Любая негативная реакция со стороны родителя усугубит переживания. Представьте, что вы сами испытываете такой эмоциональный всплеск и кто-то начинает ругать вас, или утверждать, что вы не должны чувствовать того, что чувствуете.

Таким образом, лучше всего, если сообщение, которое родитель посылает ребенку, будет примерно следующим: “Я понимаю, тебе очень тяжело. Ты можешь плакать. Я буду рядом.”

Несмотря на всю неприятность таких ситуаций, родители все-таки должны признать, что дети имеют право на истерику. Мы не можем запретить им так выражать свои эмоции. Поэтому, когда вы видите, что “начинается”, схема действий может быть примерно такой:

Вдохнули. Выдохнули. Успокоились.

Предложили ребенку свою помощь: “Ты очень сердишься, давай я пожалею тебя”, “Давай обнимемся”. Скорее всего, ребенок откажется. Если согласился — поздравляю! Вам удалось погасить истерику на корню. Сказали ему о том, что вы рядом и в любой момент он может прийти к вам за помощью. “Поплачь, я буду рядом, буду ждать, когда ты придешь ко мне”. После этого — самоустранились. Будьте рядом, не участвуйте в происходящем. Ребенок будет орать или кататься по полу, или делать что-то еще. Вы можете просто посидеть рядом на диване. Или чем-то заняться. Обратная сторона этой стратегии в том, что очень легко “скатиться” в игнор, демонстрировать свое недовольство. Если вы чувствуете, что на грани, что все, “караул” — выйдете в другую комнату. Не нужно закрывать ребенка одного, просто уйдите от “греха подальше”, чтобы не сорваться. Скажите, например: “Я буду мыть посуду на кухне. Я рядом, приходи пожалуйста ко мне. Я очень хочу помочь”. Оптимально быть рядом, но если вы не можете сохранять спокойствие, лучше выйти, чем сорваться.

На этом этапе нельзя допускать, чтобы ребенок вредил себе или окружающим, портил вещи. Такое бывает иногда, к сожалению. Если ребенок бьет себя каким-то предметом, заберите предмет. Если он сам очень сильно бьется об какой-то предмет, уберите предмет, или отстраните его физически. Обнимите, сожмите крепко, скажите: “Я твоя мама, я очень люблю тебя и забочусь о тебе, мне не нравиться так держать тебя, но я не могу позволить, чтобы ты делал себе больно.” Здесь очень тонкий момент — эти объятия не должны быть злыми, порывистыми ( в такие моменты родителям очень сложно совладать со своими эмоциями). Если ребенок бьет вас — встаньте и отойдите. Если подходит и снова бьет — снова отойдите, скажите: “Ты можешь плакать, ты рассердился, но меня нельзя бить”. Если это начинает напоминать “догонялки” — опять же, крепко обнимите, чтобы ребенок не мог вас ударить.

Бывает, что ребенок пытается “командовать” взрослым. Иди туда, сядь здесь. Например, ребенок выгоняет вас из комнаты. Уходите, в конце концов, он имеет право побыть один. А бывает, что вы вышли — а ребенок идет за вами, и снова прогоняет (не забываем, он в состоянии аффекта, поэтому строго не судим). В таком случае не нужно снова делать то, о чем он просит. Сядьте, например, спокойно и твердо скажите: “Я буду сидеть здесь, малыш. Тебе плохо, поплачь… Я рядом, я хочу помочь тебе”. Он может вас толкать, придется выдержать натиск, как бы неприятно это не было. В конце концов он обмякнет и придет за утешением.

Как только вы слышите, что страсти улеглись, что ребенок сбавил обороты, что завывания переходят в хлюпанье или более сдержанный плач, будьте готовы принять его в свои объятия. Если ребенок идет к вам — ни в коем случае не отказывайте. Если зовет, чтобы вы подошли — обязательно подходите. Очень хорошо, если ребенка, оказавшегося после истерики в объятиях, накрывает волной слез. Так он дает выход своим эмоциями, переживаниям, так он примиряется с ситуацией — той, изначальной, из-за которой истерика и случилась. Именно так он адаптируется к тому, что какая-то ситуация идет не так, как ему хочется. По-другому. Именно эти горючие слезы, на плече у родителя, очень важны и нужны.

Схема, которую я только что описала — это, так сказать, идеальный вариант развития истерики. Для меня очень важным подтверждением того, что “мы все делаем правильно” служит следующий показатель: время истеричного буйства со временем сокращается, ребенок с каждым разом все быстрее переходит к “слезам в жилетку”.

Давайте подытожим. Ребенок в истерике.

Родитель:

Успокаивается. Дает ребенку понять, что он рядом, открыт и готов помочь. Ждет. Принимает в свои объятия.

Чего родителю делать не нужно:

Кричать, выходить из себя, демонстрировать свое негодование. Позволять ребенку вредить себе или окружающим. Игнорировать, отвергать ребенка, который делает первый шаг на встречу или зовет родителя к себе.

В следующий статьях я расскажу о том, что родители могут сделать для того, чтобы минимизировать количество таких эпизодов, а еще о том, как быть с истериками “на публике”. А пока предлагаю к обсуждению следующий вопрос:

Лично для меня самое трудное в момент истерики сына — сохранить самообладание. Мне кажется, что это половина успеха. А как вы думаете? Может, у вас есть какие-то свои секреты-уловки, помогающие положительно разрешить такие тяжелые ситуации?

Поддержите маму

Рождается ребенок. Вся жизнь женщины становится о нем. Вся она становится мамой, на другие роли и место-то не всегда найдется. Даже у самой подготовленной к материнству женщины бывают сложные и даже мучительные моменты.

Все слышали, что родительство — штука непростая. У каждого есть свой опыт и свое представление как правильно растить детей. Секрет в том, что точно не знает никто, как правильно. Или так — нет одного единственного беспроигрышного способа или одной проторенной дорожки, по которой взял — и пошел. Однако, каждый полагает, что тот самый лучший способ знает только он, поэтому надо (срочно, сейчас же, безотлагательно) его до молодой мамы донести. И если мама не вписывается в представления о правильном — маму надо поучить или пошпынять. Напрямую или как-нибудь искусно и витиевато, подобравшись поближе.

Никто не спорит, что все мы желаем добра молодой маме и уж тем более ребенку. Ключевые слова 'тем более ребенку'. Поскольку обычно все заботятся-то о ребенке, а мама что, мама взрослая и должна. Известно, что мама для новорожденного — это весь мир. Больше ему в этот период и не нужен никто. И как хорошо, если с этим миром все в порядке и он может быть доброжелательным, отзывчивым и заботливым. Далее в мире ребенка появляется папа, а затем и другие члены семьи, друзья и знакомые.

Психологический климат в семье, эмоциональое состояние мамы напрямую отражаются на состоянии ребенка, как психологическом, так и физическом. Это вовсе не значит, что мама не имеет права на негативные переживания. Такое человеческое право она имеет. И хотя мама и является самой важной фигурой в жизни ребенка, она вовсе не должна стремиться сделать мир своего ребенка идеальным. Ее основная задача — научиться жить всем с ребенком, а далее — научить ребенка в этом мире ориентироваться.

Связь матери и ребенка может быть настолько сильна, что мама просто интуитивно понимает потребности ребенка. Непрошенные советы, подсказки, чужие страхи лишь мешают маме и ребенку понимать друг друга. Поэтому здесь стоит мыслить очень просто. Хотим мы позаботиться о ребенке — заботимся о маме, поддерживаем родителей.

Мы никогда точно не знаем, какие ресурсы есть у мамы, как она себя чувствует, как она спала, как много у нее тревог и терзаний (а они есть всегда). Мы никогда точно не знаем, что предшествовало той ситуации, свидетелями которой стали. Зато нам просто сказать, что мама что-то должна, а не делает. Или делает, но не должна так делать.

Да, родители иногда ошибаются. Но это право они имеют наравне со всеми другими людьми. И ребенок родился почему-то именно в этих условиях и у этих родителей. Нам ведь не приходит в голову обвинять яблоню, у которой плоды не такие, как нам хотелось бы. Это легко объяснить неплодородной почвой или неблагоприятной погодой, отсутствием ухода за деревом. Мы постараемся помочь яблоне и ее плодам расти, польем в засуху, обеспечим ей доступ к солнцу и избавим от вредителей.

Так и мама нуждается в поддержке, именно маму нужно напитывать любовью и уверенностью. Именно она помогает зреть своему ребенку изо дня в день, каждую минуту, многие годы.

Про манипуляции и серьезность наших слов

Дальше события разворачиваются по одному из двух вариантов.

Вариант первый: ребенок плачет, потому что ему страшно, что мама действительно сейчас уйдет и оставит его одного. Он протестует против этого факта вполне законно: разве такое может случиться? Разве это нормально? Разве может мама бросить меня где-то, даже если я не хочу сейчас идти за ней? По его логике — нет. Да и мама, конечно же, не уйдет и не оставит его. Но он воспринимает слова серьезно и ему горько от выводов, которые из этих слов следуют. Эта горечь очевидна: часто в таких случаях малыш не идет, но плачет. Или пытается догнать и плачет.

Вариант второй: ребенок вообще не реагирует на этот ультиматум: он занимается дальше своими делами, а мама как попугай говорит одно и то же, постепенно переходя на все более изысканные угрозы, начинает злиться и в конце концов либо уводит ребенка силой, либо ждет, когда малыш таки пойдет за ней, параллельно абсолютно теряя самообладание со всеми вытекающими. В первом варианте малышу трудно принять как факт такие отношения: если я не сделаю это, мама меня бросит. Во втором варианте ребенок, скорее всего, по своему опыту знает, что мама никуда не денется, что она пускает слова на ветер.

Очень редко мне приходилось наблюдать ситуации, когда малыш безропотно бросает свое занятие и делает то, что просит мама. Со стороны такое поведение выглядит послушным и вызывает взгляды одобрения, но мне в такие моменты всегда становится грустно: “Ожиданиям лучше соответствовать, иначе меня бросят”. Я так подробно описываю этот пример, потому что хочу показать, насколько проигрышно прибегать к манипуляции в отношениях с детьми. Разве хоть один из вариантов, независимо от итога, хорош?

Суть таких манипуляций в том, что взрослый нарочно приписывает себе какие-то действия или эмоции, которые на самом деле не существуют или не произойдут, с ожиданием того, что эти действия или эмоции повлияют на поведение ребенка в желаемую для родителя сторону.

Так родители говорят, как сильно у них болит рука, когда малыш случайно ударил игрушкой. Как им больно и плохо от того, что малыш не съедает суп. Как безмерно бабушка расстроилась от того, что ребенок не захотел разговаривать по телефону, и так далее. Мы постоянно преувеличиваем свои чувства и грозимся сделать то, что никогда не сделаем, чтобы дети усваивали какие-то уроки: нужно быть аккуратнее и не бить других, нужно кушать полезный суп, нужно уважать бабушку.

Но разве у нас нет других способов объяснить это детям? А потом из этих детей (а может мы и сами такие?) вырастают взрослые, которые манипулируют друг другом. Мы делаем друг другу больно, раним словами, в сердцах говорим о самых страшных вещах для того, чтобы добиться извинения или выгодных для себя решений. Нам кажется, что чем острее стрелы, которыми мы стреляем, тем большее желание любить и оберегать, допустим, возникнет у нашего партнера. То есть, мы раним, по сути, для того, чтобы нас любили сильнее, чтобы о нас заботились больше, чтобы демонстрировали нежность чаще. Мы говорим безумно обидные слова, потому что в ответ хотим услышать признания, извинения, обещания. И тут откликается эхом мамино: “Я не буду тебя любить, если ты не будешь соответствовать”, вступает в силу обусловленный личным опытом принцип: “Надо надавить на самое больное, чтобы добиться желаемого”.

Думаю, нам так не просто сказать прямо о своих потребностях и желаниях, не прибегая к накалу страстей, потому что в детстве нас, в основном, растили методом манипуляций. Время было таким. А мы просто хорошо усвоили принцип: “Если хочешь добиться выгодного для себя поведения или результата, прибегай к угрозам, манипуляции”. Если мы хотим, чтобы стало хорошо — говорим о том, как нам безумно плохо, апеллируем к чувству вины, унижаем — с тем, чтобы “униженному” хотелось подняться.

Мы так сильно сами запутываем жизнь, что это просто поразительно! Для нас противоестественно выражать свои потребности просто: “Я хочу этого по такой-то причине. Я чувствую это, поэтому веду себя так.” Мы уже выросли, но используем манипулятивную модель, жертвами которой были в своем детстве, по отношению к другим взрослым. Но они же не дети, с ними это “не работает”. По факту, вызывает злость и раздражение. Или игнорирование, как во втором варианте развития событий, который я описала. Наши манипуляции не воспринимают всерьез и тогда злимся мы. Инцидент, который вызывает ситуацию, решается гораздо сложнее, чем мог бы решиться, если бы мы говорили честно и прямо, как есть.

Я веду к тому, что родителям очень важно отслеживать то, что они говорят своим детям. Слова, они чаще всего не просто слова. Не для наших детей, во всяком случае. Если мы не хотим, чтобы, став взрослыми, они запутывали себя и других, не перли как танк, разрушая основы отношений, все что нам нужно — не давать им этот пример, не учить их такой модели взаимоотношений. Практически: адекватно выражать свои чувства, не торговаться по принципу “если… то...”, не угрожать и не ставить ультиматумы.

По-другому все это обозначается словом уважение. Если мы будем относиться к своим детям с уважением, оно станет неотъемлемой частью их личности. Тут, наверное, возникнет вопрос: “Ну вот они вырастут, такие хорошие и с уважением, а мир-то совсем другой, в мире в основном игра идет по другим правилам”. Я отвечу на него так: мы притягиваем к себе людей, которые близки нам по духу. И я верю в то, что став взрослым, мой сын притянет к себе других таких взрослых, которые будут играть по общим с ним правилам — и немного изменят мир к лучшему!

Мораль сей басни такова — надо беречь чувства друг друга. Если мы будем прислушиваться к детям — они будут прислушиваться к нам. Если мы будем уважать их маленький мир, полный непонятных нам желаний и эмоций, — они будут в ответ уважать наш, в котором мама может устать, и простое, но обязательно честное, “я устала, пожалуйста, давай сейчас пойдем домой” будет услышано без надобности в манипуляции.

Нежелательное поведение. Часть IV: Месть, или «назло»

В эти моменты таких деток любят называть «скверными», «противными». Такому «отвратительному» поведению может быть множество причин, в том числе и те, о которых я уже писала – и недостаток внимания, и стремление к ощущению своей важности, и неверие в свой успех. Но если ребенок делает что-то действительно из мести, если остальные причины вы исключили – то это повод хорошенько проанализировать то, как вы выстраиваете отношения.

По ссылке — введение в серию статей Когда ребенок «плохо себя ведет». Здесь — часть первая, часть вторая и часть третья.

Дети всегда любят родителей, они всегда стремятся к контакту. Только задумайтесь, какие сильные эмоции, какая горечь и злость может побуждать их делать больно любимому человеку в ответ. Ребенком движет чувство, что его не понимают, не принимают, ущемляют. Например, ребенок назло скомкал очень важный документ, не просто так, а зная о том, как он важен, и зная, как сильно ему за это влетит. Или специально разбил телефон. Я говорю о тех случаях, не когда уронил, не когда нечаянно, а когда вы твердо и категорично чувствуете – он сделал это назло.

Самое первое ощущение у родителей – это боль. «Как он мог это сделать?». Но это чувство очень быстро покрывается злостью, просто потому, что со злостью быть проще, чем с болью.
Боль обезоруживает, а злость можно перебросить на другого, дать ей выход, обвинить, отомстить в конце концов. Можно кричать и топать, доказывать кому-то, что он не прав, наказывать. Именно поэтому первоначальная душевная боль молниеносно переходит в злость. Родители возмущены: «Что он вообще себе думает? Совсем с ума сошел?! Сейчас я ему покажу!!!». Ваша боль, переходящая в злость – та самая лакмусовая бумажка, которая говорит о том, что ребенком движет желание отомстить.

«Точка кипения»

В такой ситуации родителю очень сложно: он чувствует себя и злым, и обиженным, и возмущенным, и много как еще. Очень важно постараться понять, почему ребенок изначально пошел на такое действие, что им движет. Скорее всего, ребенку очень больно и плохо, он чувствует себя настолько обиженным, задетым, не понятым, что хочет сделать больно другим. Родителю в этот момент очень важно перенести фокус со своей злобы на состояние ребенка.

Когда мы обслуживаем свое чувство злости – мы кричим, наказываем, обвиняем, каждый последующий раз наказываем еще больше. Получается замкнутый круг, который очень сложно расцепить. Это приводит к огромным проблемам, родители начинают воспринимать ребенка как маленького агрессора, на которого ничего не действует и который все делает назло. А ребенок погружается в эмоциональную пропасть: он чувствует себя несправедливо наказанным, обиженным, не понятым. Когда взрослый испытывает такие эмоции, он может пожаловаться кому-то или перестать общаться с «обидчиком». У ребенка нет этих вариантов, он эмоционально не готов к таким ситуациям, мы не можем спрашивать с него, как со взрослого.

Чем больше злости мы транслируем в ответ, тем дальше загоняем всю ситуацию в тупик. Ребенок чувствует все большую нелюбовь, родитель не хочет понять, как плохо, больно и тяжело его ребенку. Безусловно, в таких ситуациях ребенка очень тяжело любить и проявлять понимание, но отвержение, игнорирование и наказание делает только хуже – он еще сильнее убеждается в том, что его не любят. Ребенок больше всего именно тогда нуждается в нашей любви и понимании, когда он меньше всего их заслуживает. В такой непростой ситуации сделать первый шаг навстречу очень тяжело. Но родитель – на то он и родитель, чтобы помочь, чтобы делать первые шаги.

Нужно постараться понять, что же довело ребенка до такой жизни. Что произошло, что заставило его взаимодействовать с вами таким исковерканным способом. Прежде чем кричать и сердиться, скажите искренне, как есть: «Я очень расстраиваюсь, мне очень больно». Но говорить это нужно не в исступлении, не бурно, без крика, не разбрасывая вещи, не плакать, без: «За что ты так со мной? Что я тебе сделала?». Донесите до него, как до близкого друга, что вам грустно и больно. Дайте ему обратную связь, что он действительно добился того, что хотел сделать – ваша боль ведь на самом деле и была его конечной целью. «Я понимаю, что ты сделал это, потому что очень сильно злишься» — это ключевой момент, который вы должны озвучить.

Ваше понимание в ответ на такое поведение поможет начать распутывать образовавшийся эмоциональный клубок. «Я понимаю, такие вещи можно сделать, только если ты очень сильно злишься на меня. Давай подумаем, что такое произошло, что тебе так хочется сделать мне неприятно». Например, ребенок прямо у вас на глазах швыряет ноутбук на пол. Вы шокированы, не можете поверить, что он мог ТАК поступить, злитесь. Подумайте, зачем, прямо на глазах? Как будто он говорит этим: «Мама, мне так больно, но мне кажется, что ты совсем не хочешь меня понять». Не смотря на все ваши эмоции, сконцентрируйтесь на том, что если ребенок делает что-то, зная, что ему влетит за это «по первое число», значит с ребенком происходит что-то настолько важное, что все-таки важнее, чем ноутбук. Ваша реакция должна транслировать: «Ничто мне не важно так, как ты. Желание помочь тебе – больше, чем ноутбук».

Слушайте, слышьте, не спорьте, старайтесь понять. Бывает и так, что этот первый шаг выводит родителя и ребенка на откровенный разговор, ребенок делится своими переживаниями, а родитель отвечает ему чем-то из разряда: «Нет, ты не так это понял. Все было по-другому», — и ребенок закрывается, потому что видит, что делиться бесполезно, его по-прежнему не понимают. Поэтому, если ребенок делится, говорит, что ему что-то не нравится, не отправляйтесь на поиски объективной истины. Ведь важно совсем не то, как на самом деле обстоят дела и где правда, а то, как это видит ребенок. Постарайтесь говорить с ним именно с его позиции. Часто дети закрываются и не делятся именно потому, что знают заранее, что родители их не слышат и начинают доказывать неверность, неправильность ощущений ребенка. Говорят, что ребенку что-то показалось, что он не правильно что-то истолковал.

Задача родителя – не переубедить ребенка в том, что он не прав и все было совсем иначе, а услышать, что же ребенок на самом деле пытался вам сказать, то, как он воспринял какие-то события или слова.

Активно слушайте, любите, обнимайте, заворачивайте ребенка в свое тепло. Скажите, как сильно вы стараетесь понять его. Дайте ему ощущение «тихой гавани», в которую можно приплыть со всем, чем угодно. В таких сложных ситуациях родители часто приходят к пониманию того, что где-то и сами были не правы. Если так, не умалчивайте этого, не обходите стороной! Берите свои слова обратно, признавайте, что ваш тон был неверен. Признавайте свои ошибки – тогда этому научатся и ваши дети. «Извини, я был не прав. Я был не прав, что повысил голос. Я была не права, что сделала это». Ребенок почувствует себя понятым, он будет стараться быть лучше, в благодарность идти на встречу. Он будет стараться в ответ на ваше старание. Такой «шаг назад» со стороны родителя – это не слабость. Так поступают только сильные люди. Умение извиняться, признавать свои ошибки – замечательный механизм выхода чувства вины. Ведь часто бывает так, что подсознательно мы знаем: «Я был не прав. Я виноват», но нам сложно признаться, мы предпочитаем не упоминать этого. Тогда чувство вины так и остается внутри тяжелым, неприятным грузом. Если с детства показывать детям положительный пример, признавая свои ошибки, они будут воспринимать это как нечто естественное, правильное. Сложно спорить с тем, что этот навык очень здорово помогает в жизни.

«Профилактика»

Разумеется, родители ориентированы на заботу и создание комфорта для своих детей, в том числе и психологического. Но жизнь очень многогранна, нам никогда не удастся предупредить все возможные ситуации, мы не можем полностью отгородить детей от фрустрации. Поэтому наша задача – постепенно учить детей справляться с фрустрацией и агрессией. Мы должны показать им приемлемые, конструктивные способы разрешения сложных ситуаций. Учите детей озвучивать свои эмоции, давайте им такой пример своим поведением. Подсказывайте ему, как можно выражать свое негодование словесно: «Мне это не нравится, мне это неприятно, я не хочу, чтобы ты так делал». Учите его говорить о том, что его злит и обижает, высказывать причину своей обиды. Так окружающим взрослым и детям будет легче прийти к пониманию. Вместе с тем, учите его тому, как можно вежливо выражать желания, неприятные другим. Например, ребенок прогоняет кого-то из комнаты. В общем-то, он имеет право хотеть побыть один. Объясните, например, что лучше сказать так: «Мама, пожалуйста, уйди. Я сейчас хочу побыть один».

Нужно стремиться к тому, чтобы ребенок не копил обиды. Здесь, как и всегда, в арсенале у родителей чуткость, уважение, принятие. Раз уж вышло так, что ребенок испытывает душевную боль – что ж, лечите боль теплом и любовью. Самое важное – это отношения, которые вы выстраиваете друг с другом, поэтому в самые трудные моменты возвращайте себя к мысли о том, что ничто – ни общественное мнение, ни материальные блага, ни «воспитательные моменты» — не важно в такой же мере, как отношения.

Дети растут, они учатся всему постепенно, знания не приходят к ним в один момент. В том числе и психологическое развитие происходит постепенно. Сначала ребенок начинает испытывать какую-то новую эмоцию, не знакомую ему прежде. Например, чувство ревности, или страх за свою «личную собственность» и т.д. Первое время он будто не знает, что делать с этой эмоцией, она выбивает его из колеи, ведь он не знает, какой выход ей дать. И не просто выход, а такой выход, при котором он достигнет своей цели. Постепенно приходит знание о том, как эту эмоцию выражать, и после этого – знание о том, как выражать ее конструктивно. На этом этапе «освоения» эмоции ребенка частенько колбасит, кажется, что он ведет себя неадекватно, будто «сам не свой». Роль родителя – помочь, показать, обучить. Рассказывайте о том, как можно поступать в ситуациях, когда чувствуешь то или это, не заставляйте подавлять.

Приведу в пример ситуацию с нежеланием делиться своими игрушками. Сначала ребенок вдруг осознает, что он обладает чем-то, что он – хозяин в самом настоящем смысле этого слова. Он не хочет, чтобы его вещи кто-то брал: ни делиться, ни меняться, ни даже смотреть. Самая обыкновенная реакция на любое посягательство – агрессия (ребенок бьет обидчика), или слезы и взгляд к маме, молящий о помощи. Только через какое-то время ребенок учится обходиться без этих реакция, сможет сказать: «Не бери, это мое, я не хочу, чтобы ты брал». Мой еще не говорящий сын научился грозить пальчиком. Это огромные шаги вперед в осознании своих эмоций! В тот этап, на котором ребенок выражал агрессию в ответ на посягательство, его поведение казалось неадекватным, неправильным, неприемлемым.

Этот пример иллюстрирует, что не всегда корни негативного поведения зарыты где-то глубоко, что под ними лежит какая-то психологическая проблема или травма. Ищите всегда в первую очередь просто причину, а не проблему.

На этом цикл статей о нежелательном поведении заканчивается. Надеюсь, что они помогли кому-то лучше понять своих детей и укрепить отношения с ними!

Нежелательное поведение. Часть III: Неверие ребенка в собственные силы

Я уже много раз писала о том, что мнение ребенка о себе формируется из слов и оценки окружающих, главным образом – родителей.

По ссылке — введение в серию статей Когда ребенок «плохо себя ведет». Здесь — часть первая и часть вторая.

То, какую обратную связь получает ребенок, и есть те детальки пазла, из которых он складывает картинку о себе самом. Эта картинка, которая формируется в самом раннем детстве и продолжает формироваться на протяжении всей жизни, самым непосредственным образом влияет на развитие личности. Именно до самых первых деталей этой картинки докапываются психологи и психотерапевты, работая с комплексами у взрослых людей, исправляя и формируя их заново, позволяя взрослому человеку взглянуть на себя по-новому, найти силы для преодоления трудностей и позитивного развития.

Очевидно, что мнение ребенка о себе непосредственно влияет на его поведение. Если задуматься об этом, то становится более или менее ясно, почему одни дети полны энтузиазма, жажды познания и открытий, уверены в своих силах, не боятся предпринимать попытки, пробуют, дерзают. В то время как другие выглядят будто апатичными, как будто им ничего не интересно, ничего не надо, ничего не хочется. А даже если хочется – они боятся пробовать, словно знают заранее, что это бесполезно. У них как будто есть установка: «У меня точно не получится, нечего даже пробовать», — и тогда они начинают в каких-то ситуациях «не слушаться» родителей, даже не зная, как взяться за исполнение той или иной просьбы. Такой малыш может озвучивать это и так: «Мне все равно. Я не буду. Я не хочу». Ребенок сдается, отказывается от попыток. Кажется, он может сидеть и просто смотреть, даже не пытаясь начать что-то делать.

Схематично это можно описать и так: ребенок с нормальной самооценкой будто находится в начале координат, и его стремление – стать лучше, что-то освоить, чему-то научиться, уйти в плюс. Ребенок, который не верит в себя – в минусе. Его цель – не испортить что-то в очередной раз, не разочаровывать снова и снова, и из-за этого страха он выбирает апатичность, потому что верит в то, что попытки вряд ли приведут его хотя бы к «нулю». «Лучше я буду сидеть и не высовываться». Это в том числе касается и формирования позиции в жизни: теперь, когда мы смотрим на вопрос с этой стороны, можно понять, почему про одних говорят, что они занимают активную жизненную позицию, а про других – что они пассивны.

На самом деле, каждому ребенку не все равно, каждому хочется быть полезным и чувствовать свою важность для близких, быть способным оправдать их ожидания. Это своеобразный закон природы – мы хотим нравиться тем, от кого зависит наше выживание, от кого мы зависим. Это естественный механизм работы привязанности. Из-за такого неверия в свои силы у родителей опускаются руки. Они совсем не знают, как помочь, чувствуют себя бессильными.

Бессилие и есть та лакмусовая бумажка, та доминирующая эмоция, которую испытывает родитель, когда причиной какого-то негативного поведения является заниженная самооценка ребенка.

«Точка кипения»

Когда мы находимся внутри ситуации, когда ребенок отказывается что-то делать, а мы понимаем, что причина этого отказа в неверии в свои силы, самое важное, что мы можем сделать – это дать ему ощущение понимания и принятия. «Хорошо, я понимаю тебя. Ты думаешь, что у тебя ничего не получится, тебе кажется, что даже пробовать не стоит. Тебя это огорчает». Устанавливаем контакт, активно слушаем, ободряем. Скажите о том, что вы в него верите, о том, что вам не терпится разделить с ним радость достижений. Любая негативная реакция – будь то отчитывание, упреки, «ну вот опять ты как всегда», усугубляет ситуацию. Она еще раз подчеркивает никчёмность, убеждает ребенка в справедливости его суждений о себе. Вместо этого, предложите ему попробовать вместе, скажите, что он всегда может рассчитывать на вашу помощь, дайте ему чувство опоры и поддержки.

«Профилактика»

Родители должны заботиться о том, чтобы у ребенка складывалось позитивное мнение о себе самом. При естественном, здоровом течении вещей, это происходит само собой: ребенок растет, умнеет, у него начинает получаться все больше и больше вещей, родители дают ему позитивную обратную связь, он убеждается в том, что он нравится, что им довольны, что он «хороший». Но так происходит не всегда, и причины могут быть следующими.

Бывает так, что родители предъявляют ребенку слишком высокие требования, большие ожидания, оценивают его по завышенному стандарту. Нам хочется, чтобы наши дети были самыми способными, талантливыми, умными и т.д. У кого-то ребенок уже рисует, а ваш – еще нет, даже неосознанно вы можете транслировать ребенку свое неоправданное ожидание. А ему пока не по зубам, или неинтересно, или он еще «недозрел» до этого. Эти ожидания и желание успешности ребенка не дают родителям принять ту ситуацию, которая происходит с ребенком, тот уровень, на котором он находится. Родителям некомфортно, они начинают нагнетать и наседать, даже требовать. Очевидно же, что если вы из-за этого расстраиваетесь, есть напряжение, гнетущее ожидание, неудовлетворенность положением вещей, то очень высока вероятность того, что эта неудовлетворенность так или иначе постоянно ребенку передается.

При таком положении вещей родителю сложно отмечать маленькие шажки, успехи на пути достижения цели: вы видите перед собой большую цель, вам важно, чтобы он достиг именно ее. Ребенок не достигает – вы разочаровываетесь, а он чувствует, как будто постоянно не дотягивает до той планки, которую ему выставляют. «Что бы я ни делал, я все равно недостаточно хорош». Например, вам хочется, чтобы ребенок уже наконец начал рисовать головоногов, ведь известно, что это свидетельствует об определенном шаге в психическом развитии. И вы не замечаете того, что его рисунки становятся более детальными, оригинальными, своеобразными – перед вами маячат эти «головоноги», не давая вам покоя. А может рисование и вовсе не интересно вашему ребенку? У меня есть подруга, чей ребенок не любит рисовать, но задает потрясающие вопросы, которые свидетельствуют об оригинальности и остроте мышления, о критическом взгляде на мир, который действительно поражает.

Волшебным ключиком во всех таких ситуациях является позитивная обратная связь. Она растит веру ребенка в свои силы, вдохновляет пробовать и достигать большего. Обратная связь – это не оценочные суждения «хорошо» или «плохо», это эмоции. Разделяйте с ребенком радость от успеха безотносительно того, кажется вам этот успех стоящим радости или нет. Разделяйте огорчение от неудач. Такая стратегия говорит: «Я рядом, чтобы ни случилось: и в радости, и в печали. Я рядом, чтобы принять и помочь, а не для того, чтобы оценивать». Не нужно ни захваливать, ни пытаться мотивировать от обратного. Ребенок и сам понимает степень своего успеха, если он ему рад – разделите, если нет – ободрите.

Я помню, как была школьницей и мама все твердила мне о том, что я недостаточно много времени уделяю учебе, что я никуда не поступлю и т.д. Сейчас я понимаю ее стратегию, но тогда все, что я слышала, было: «Ты всегда недостаточно хороша», и это ощущение очень сильно давило.

Когда ребенок расстраивается из-за неудачи в чем-то, вы должны объяснить ему, что это нормально, когда мы чему-то учимся, иногда что-то не получается. Расскажите о том, что не бывает таких людей, у которых все всегда получается отлично, люди – не машины и не роботы. Приводите примеры спортсменов: «Ты только представь, сколько раз он падал, сколько раз ему было больно, и посмотри, как ловко он сейчас делает сальто». «Как здорово, ведь теперь ты точно знаешь, что у тебя не выходит, над чем нужно работать». Используйте сказкотерапию.

Здесь уместно упомянуть очень популярную стратегию сравнения, когда родители говорят, мол, посмотри, Петя уже умеет вот это и это, а ты нет, у Пети получается лучше, давай-ка старайся, и т.д. Ребенок испытывает огромную обиду и боль, когда его сравнивают с другими детьми, это никогда не мотивирует! Все, чего вы добиваетесь – это ощущения, что другие дети лучше, чем он. Ребенок чувствует несправедливость, он считает, что другие дети для вас более привлекательны. Он верит вам на слово!

Старайтесь сравнивать только в позитивном ключе и только с предыдущими достижениями ребенка: «Не расстраивайся, что у тебя не получилось слепить кота! Посмотри-ка, раньше ты даже шарик скатать не мог, а теперь столько всего умеешь делать! Вот у тебя и хвост, и уши, подумаешь, что не совсем похоже! Ты обязательно научишься!».

Еще одной причиной апатичного поведения ребенка может быть излишняя родительская инициатива. Всем родителям очень хочется помочь своим детям научиться делать какие-то вещи, и мы часто даже не замечаем, как становимся слишком напористыми. Мы часто неосознанно делаем за детей то, о чем нас не просят, то, с чем ребенок может справиться сам. Из-за этого у ребенка может сформироваться ощущение, как будто вы ему не доверяете, не верите в него. Например, он хочет отнести стакан на кухню, а вы выхватываете из рук, и это обидно, потому что это означает, что вы верите в то, что ребенок пренепременно его разобьет. Он хочет залезть на высокую лестницу, а вы всегда поддерживаете – значит, вы уверены в том, что он не справится. Будьте рядом, готовые прийти на помощь, страхуйте, и увидите, сколько радости и азарта это вызовет! «Значит, в меня верят! А если мама в меня верит – значит, я могу! Даже если у меня не получится, мама будет рядом, мама придет на помощь!».

Правило можно сформулировать так: не одергивайте и не приставайте с помощью. Помогайте тогда, когда вас об этом просят. Помимо того, что это поможет формировать положительную самооценку, это способствует развитию еще одного очень важного навыка: умения адекватно оценивать свои силы и способности. Не говоря уже о том, какую огромную пользу все это приносит отношениям между родителем и ребенком.

В заключение мне хочется сказать о том, что в контексте советского воспитания современным родителям очень сложно дается отношение к ребенку как к другу, не как к равному, но на равных. А это значит, с уважением.

Мы привыкли к установкам о том, что дети должны слушаться, что дети находятся в позиции подчиненных, что наша роль оценивать и отдавать распоряжения.
Такая установка, за редким исключением, передается нам собственным опытом: именно так воспитывали нас. Суть в том, что для того, чтобы отношения между родителем и ребенком были теплыми, близкими, доверительными на протяжении многих лет, они должны быть уважительными. Уважение всегда сложнее, чем помыкание. Но здесь, как и всегда, срабатывает совсем не сложный принцип: если мы будем относиться к своим детям с искренним, не избирательным, уважением – они будут относиться к нам точно так же. Если мы принимаем своих детей, слышим их, разделяем их чувства – они ответят тем же.

Как родительские ссоры влияют на ребенка?

Я не могу говорить за всех, но в нашей семье, несмотря на любовь и уважение друг к другу, периодически возникают какие-то бытовые споры, “перестрелки” остротами и т.д. Этот дисбаланс совсем не вписывается в те отношения, которые я выстраиваю со своим сыном. Так или иначе, все эти “остроты” и “придирки” оседают в его голове, и сам факт того, что он является их свидетелем, меня очень расстраивал. В моей голове сидела установка о том, что родители должны разбираться между собой сами, никак не вовлекая в это ребенка, что он не должен этого видеть. Но мои действия только отчасти соответствовали этому принципу.

Для того, чтобы он не видел выяснения разногласий, я очень часто не выражала их, откладывая на то время, когда мы сможем выяснить все наедине. Таким образом получалось, что никак не выраженное недовольство чем-либо только нарастало, настроение портилось, я становилась напряженной и недовольной по отношению к мужу. Это, в свою очередь, как ни крути, отражалось и на отношениях с сыном. То есть часть “разбора полетов” не была видна ребенку, а часть напряжения и неудовлетворенности была очевидна.

Такое положение вещей меня не устраивало. Разумеется, есть и такие ситуации, когда откладывать “на потом” не удается, выяснить все нужно здесь и сейчас. И тогда малыш становится молчаливым свидетелем “перебранки”. Но даже в таких ситуациях, я действовала по принципу “отложить на потом”: наружу вылезало только самое “злободневное”, после этого оставалось молчаливое напряжение, а разговор и примирение происходили тогда, когда ребенок этого не видит. Как говорится, все варианты не подходят.

Так я пришла к мысли, которая кажется мне оптимальной: мы не можем создать во всех смыслах идеальные условия, так или иначе в жизни семьи возникают разногласия и, соответственно, необходимость их разрешать. В нашей жизни получалось, что стадии “разбора полетов” и “напряжения” происходили на глазах у ребенка, а вот стадия “примирения” и разрешения конфликта оставались за его спиной. Вот это и есть самое главное!

На мой взгляд, нужно стремиться к тому, чтобы малыш видел, как родители мирятся. Тут убивается столько зайцев сразу, что преимущества очевидны. Надо ли говорить, что конфликты между родителями для маленького ребенка — это подрыв всех основ в его голове.

Во-первых, ребенок видит, как родители мирятся, таким образом, его картинка мира не рушится, земля не уходит из под ног, “все хорошо”. Во-вторых, он получает опыт того, как выходить из таких ситуаций: конфликт не нужно замалчивать, не нужно играть в молчанку, не нужно прибегать к холодному отчуждению. Он получает наглядный пример того, как можно приходить к компромиссу, как делать первый шаг. В-третьих, скорее всего, в зависимости от конкретной ситуации, он получит опыт того, что нужно признавать свои ошибки и извиняться, что это нормально, что это не капитуляция, что взрослые люди так поступают.

На самом деле, я и сама отчасти такая, и знаю очень много других людей, которым очень сложно извиниться, признать неправоту, которые будут бодаться до последнего, даже если все уже абсолютно очевидно. И, приятный бонус, так сказать, такая стратегия примирения при ребенке окажет самое положительное влияние на отношения между супругами. Все будут счастливы, как говорится. Все мы люди, все мы иногда ругаемся, это не сложно, как показывает опыт. Куда сложнее мириться. Это своего рода искусство. Давайте будем художниками и разрисуем свою жизнь добрыми красками! Про уважение к друг другу, про любовь и про пример, который мы даем детям своим отношением друг к другу мой чудесный муж написал здесь.