Как помочь ребенку пережить разлуку с мамой?

Моему сыну 2 года и 4 месяца. Раньше мы никогда не разлучались дольше, чем на несколько часов, у нас очень близкие отношения и его привязанность ко мне очень сильна. Он не ходит в сад и какие-либо развивающие кружки, таким образом большинство времени мы проводим вместе. Недавно, из-за непредвиденных обстоятельств, нам предстояло расстаться почти на четыре дня. В это время сын оставался дома с папой, с которым у него тоже очень близкие отношения.

В ожидании разлуки, я очень переживала. Мне казалось, что при любых принятых мерах это станет для него травмой. Поскольку наша стратегия оказалась очень успешной, я хочу поделиться тем, что мы сделали для того, чтобы компенсировать наше с ним расставание. На подготовку у меня было два дня, этого оказалось достаточно, чтобы продумать и реализовать пришедшие в голову идеи. Я сфокусировалась на том, как помочь сыну пережить именно те моменты, в которых мое отсутствие чувствовалось бы наиболее остро. Так как он еще мал и ему недоступны более глубокие уровни привязанности, я постаралась максимально снизить ощущение моей физической недоступности.

Разговоры

За несколько дней до предстоящего отъезда я рассказала о том, куда поеду, что там будет со мной происходить, что Женя будет с папой, чем они будут заниматься. Я объясняла, что папа будет укладывать спать, гулять, кормить. Каждый раз я подчеркивала, что обязательно вернусь домой и все будет как обычно. Накануне я попыталась максимально «напитать» его собой: мы больше обычного читали и играли вместе.

Ложимся спать

Для Женьки очень важен ритуал укладывания спать. В это время мы обнимаемся, я говорю ему нежности, всегда пою колыбельные. Поэтому заранее я напела своим голосом и записала на телефон все колыбельные, которые он любит. В конце каждой песни я говорила что-то вроде: «ты моя радость, ты мое солнышко, я очень сильно тебя люблю, сладеньких тебе снов!» — это завершающий аккорд в нашем ритуале укладывания. На эти слова он обычно отвечает «да, да, да», потом засыпает. Это оказалось очень удачным ходом: пока меня не было, сынок всегда засыпал у папы на плече под мои колыбельные, просил включать их снова и снова и поддакивал моим ласковым словам в конце песенок, как он это всегда делает со мной. Спал он также вместе с папой (в обыденной жизни его кровать придвинута вплотную к нашей и он переползает к нам в любой момент, когда ему хочется).

Поцелуи

Следующим «приемом», который помог компенсировать разлуку, стал сплетенный мною браслет. Мы вместе отрезали нитки, плели из них косичку, я завязала его на Женином запястье. Мы немного поговорили о том, как он нравится Жене, что это мама сделала. Потом я сказала, что если Женя вдруг загрустит, когда меня не будет, и ему захочется, чтобы я была рядом, то пусть посмотрит на этот браслет и вспомнит, что я очень-очень сильно его люблю. Спонтанно мы с ним придумали, что я поцелую этот браслет, а Женя потом тоже будет дотрагиваться до него губами, и это будет значить, как будто я его поцеловала. Потом он сам попросил меня, чтобы я много-много раз поцеловала браслет. Пока я не уехала он много раз просил меня «положить» много-много поцелуев в браслет. В итоге, папа рассказал, что пока меня не было Женя периодически сам целовал браслет и вспоминал маму, которая положила туда вооот столько поцелуев!

Сюрпризы

Еще одним важным моментом были «сюрпризики». Заранее я купила разных вкусняшек, которые очень любит Женька: желатинки, батончики мюсли, зефир, упаковки сока, киндеры. Кроме вкусняшек там были еще краски и наклейки. Все это я разделила на порции, каждую завернула в фольгу и спрятала в разных неожиданным местах: посреди игрушек, в кроссовке, под матрасом в его кроватке и т.д. Несколько раз в день папа наводил Женю на находку. Смысл был в том, что пока Женя спал, мама прилетала, целовала его и оставляла сюрпризик. Это пользовалось неимоверным успехом и очень помогало ободрить сына! Папа рассказал, что он каждый раз очень радовался, разворачивая фольгу, и вспоминал, что прилетала мама.

Контакты

Кроме этого, я оставляла своим мужчинам видеосообщения в скайпе. Я звонила и мы разговаривали с Женей по телефону. Два раза они приезжали навестить меня (я была в больнице), в третий раз приехали забрать меня оттуда. Каждый раз перед отъездом сынок находил в кармане моей куртки что-то вкусное: вафельку, батончик мюсли. Они ехали в машине домой, а Женя кушал и вспоминал, что это мамин подарок. Папа старался привлечь Женю к участию, помогал почувствовать свою важность: Женя сам делал салат, сам нес пакет и сам отдавал его мне при посещениях. Во время их посещений и после моего возвращения домой Женя был очень рад. Я с облегчением могу сказать, что он не демонстрировал обиду или отстранение: бежал на встречу, рассказывал, чем они занимались. Конечно, папе пришлось в эти дни несладко, т.к. Женя строил его по полной программе: не делай чай, не кушай, не ходи в туалет и т.д. Видимо, ему нужно было ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Папа уступал, не ставил на место, относился с пониманием, давал поплакать. Я думаю, что это тоже сыграло очень важную роль в том, что наша разлука не превратилась для Жени в травму.

Уступки

Я хочу рассказать еще об одном очень ценном для меня наблюдении. Пока меня не было, папа позволил Жене делать те вещи, которые у нас делать не принято. Женя просил и смотрел много мультиков, один раз — почти целый час, хотя в обычной жизни он смотрит мультики только в исключительных ситуациях, например, для отвлечения от какой-то процедуры у врача, если надо очень быстро собраться и на уговоры нет времени и т.д. Также он кушал очень много сладостей из моих сюрпризиков, в разы больше, чем это происходит в нашей обыденной жизни. Раньше я предположила бы, что такие «уступки» с папиной стороны избалуют его в традиционном понимании слова «баловать». Поэтому я была очень удивлена, когда обнаружила, что после того, как я вернулась домой и для Жени все пошло привычным чередом, он перестал просить сладости и мультики, перестал терроризировать папу. Изменились обстоятельства – и с ними изменились его запросы. Таким образом, он сам регулировал свое состояние и выбирал маленькие компенсации моего отсутствия, помогающие ему справиться с происходящим.

Возвращение

Я ожидала, что после моего возвращения Женя будет очень цепляться за меня. Думала, что ему нужно будет удостовериться, что я рядом, я есть, я никуда не денусь. Я предполагала, что на фоне моего длительного (а для нас три с половиной полных дня – это очень долго!) отсутствия им будет руководить страх потери близости со мной. Поэтому я была безумно поражена и удивлена, когда этого не произошло. Я могу сказать, что как ни присматривалась, не заметила в нем никакой тревоги. Пока меня не было, ему было очень сложно играть самому, необходимо было папино участие. Когда же я вернулась и «баланс» был восстановлен, он уплыл в свободное плавание.

Идет вторая неделя после моего возвращения, и я могу сказать, что он очень много играет сам! Появилось много нового и я испытываю огромную радость, когда тихонько наблюдаю за его спонтанной игрой. Для меня такое поведение – самое веское доказательство того, что мы удачно перекрыли расставание. Все происходит именно так, как и должно: сначала он напитывается близостью со мной: мы читаем, что-то вместе делаем, а потом он фантазирует и играет в «своем мире», а я могу на какое-то время заняться своими делами. Вместе с тем у Женьки появились новые проявления любви ко мне: он стал крепко-крепко обнимать меня, много раз подряд целовать.

А на днях мы с ним засыпали, он свернулся клубочком и попросил обнять его «сина сина и дога дога». В такие моменты мамино сердце тает.
Из этого опыта я сделала для себя несколько выводов. Во-первых, Женя сильнее, чем я думала. Он может больше, чем я ожидала. Во-вторых, повторюсь про страх избаловать: нужно верить ребенку, идти за ним, слышать его потребности. Изменятся обстоятельства, изменятся и запросы. В-третьих, я в еще раз убедилась в том, что наш подход в отношениях с Женей и фокусирование на привязанности, на чуткости, на гибкости работает и результат превзошел мои самые смелые ожидания. Завершая свой рассказ, я хочу выразить огромную благодарность своему мужу, который стойко выдержал все Женины «закидоны», сумел принять их и услышать за ними потребности, пошел за Женей (а не против него), не затыкал слезы и был рядом в самом глубоком смысле этого слова.

Про манипуляции и серьезность наших слов

Дальше события разворачиваются по одному из двух вариантов.

Вариант первый: ребенок плачет, потому что ему страшно, что мама действительно сейчас уйдет и оставит его одного. Он протестует против этого факта вполне законно: разве такое может случиться? Разве это нормально? Разве может мама бросить меня где-то, даже если я не хочу сейчас идти за ней? По его логике — нет. Да и мама, конечно же, не уйдет и не оставит его. Но он воспринимает слова серьезно и ему горько от выводов, которые из этих слов следуют. Эта горечь очевидна: часто в таких случаях малыш не идет, но плачет. Или пытается догнать и плачет.

Вариант второй: ребенок вообще не реагирует на этот ультиматум: он занимается дальше своими делами, а мама как попугай говорит одно и то же, постепенно переходя на все более изысканные угрозы, начинает злиться и в конце концов либо уводит ребенка силой, либо ждет, когда малыш таки пойдет за ней, параллельно абсолютно теряя самообладание со всеми вытекающими. В первом варианте малышу трудно принять как факт такие отношения: если я не сделаю это, мама меня бросит. Во втором варианте ребенок, скорее всего, по своему опыту знает, что мама никуда не денется, что она пускает слова на ветер.

Очень редко мне приходилось наблюдать ситуации, когда малыш безропотно бросает свое занятие и делает то, что просит мама. Со стороны такое поведение выглядит послушным и вызывает взгляды одобрения, но мне в такие моменты всегда становится грустно: “Ожиданиям лучше соответствовать, иначе меня бросят”. Я так подробно описываю этот пример, потому что хочу показать, насколько проигрышно прибегать к манипуляции в отношениях с детьми. Разве хоть один из вариантов, независимо от итога, хорош?

Суть таких манипуляций в том, что взрослый нарочно приписывает себе какие-то действия или эмоции, которые на самом деле не существуют или не произойдут, с ожиданием того, что эти действия или эмоции повлияют на поведение ребенка в желаемую для родителя сторону.

Так родители говорят, как сильно у них болит рука, когда малыш случайно ударил игрушкой. Как им больно и плохо от того, что малыш не съедает суп. Как безмерно бабушка расстроилась от того, что ребенок не захотел разговаривать по телефону, и так далее. Мы постоянно преувеличиваем свои чувства и грозимся сделать то, что никогда не сделаем, чтобы дети усваивали какие-то уроки: нужно быть аккуратнее и не бить других, нужно кушать полезный суп, нужно уважать бабушку.

Но разве у нас нет других способов объяснить это детям? А потом из этих детей (а может мы и сами такие?) вырастают взрослые, которые манипулируют друг другом. Мы делаем друг другу больно, раним словами, в сердцах говорим о самых страшных вещах для того, чтобы добиться извинения или выгодных для себя решений. Нам кажется, что чем острее стрелы, которыми мы стреляем, тем большее желание любить и оберегать, допустим, возникнет у нашего партнера. То есть, мы раним, по сути, для того, чтобы нас любили сильнее, чтобы о нас заботились больше, чтобы демонстрировали нежность чаще. Мы говорим безумно обидные слова, потому что в ответ хотим услышать признания, извинения, обещания. И тут откликается эхом мамино: “Я не буду тебя любить, если ты не будешь соответствовать”, вступает в силу обусловленный личным опытом принцип: “Надо надавить на самое больное, чтобы добиться желаемого”.

Думаю, нам так не просто сказать прямо о своих потребностях и желаниях, не прибегая к накалу страстей, потому что в детстве нас, в основном, растили методом манипуляций. Время было таким. А мы просто хорошо усвоили принцип: “Если хочешь добиться выгодного для себя поведения или результата, прибегай к угрозам, манипуляции”. Если мы хотим, чтобы стало хорошо — говорим о том, как нам безумно плохо, апеллируем к чувству вины, унижаем — с тем, чтобы “униженному” хотелось подняться.

Мы так сильно сами запутываем жизнь, что это просто поразительно! Для нас противоестественно выражать свои потребности просто: “Я хочу этого по такой-то причине. Я чувствую это, поэтому веду себя так.” Мы уже выросли, но используем манипулятивную модель, жертвами которой были в своем детстве, по отношению к другим взрослым. Но они же не дети, с ними это “не работает”. По факту, вызывает злость и раздражение. Или игнорирование, как во втором варианте развития событий, который я описала. Наши манипуляции не воспринимают всерьез и тогда злимся мы. Инцидент, который вызывает ситуацию, решается гораздо сложнее, чем мог бы решиться, если бы мы говорили честно и прямо, как есть.

Я веду к тому, что родителям очень важно отслеживать то, что они говорят своим детям. Слова, они чаще всего не просто слова. Не для наших детей, во всяком случае. Если мы не хотим, чтобы, став взрослыми, они запутывали себя и других, не перли как танк, разрушая основы отношений, все что нам нужно — не давать им этот пример, не учить их такой модели взаимоотношений. Практически: адекватно выражать свои чувства, не торговаться по принципу “если… то...”, не угрожать и не ставить ультиматумы.

По-другому все это обозначается словом уважение. Если мы будем относиться к своим детям с уважением, оно станет неотъемлемой частью их личности. Тут, наверное, возникнет вопрос: “Ну вот они вырастут, такие хорошие и с уважением, а мир-то совсем другой, в мире в основном игра идет по другим правилам”. Я отвечу на него так: мы притягиваем к себе людей, которые близки нам по духу. И я верю в то, что став взрослым, мой сын притянет к себе других таких взрослых, которые будут играть по общим с ним правилам — и немного изменят мир к лучшему!

Мораль сей басни такова — надо беречь чувства друг друга. Если мы будем прислушиваться к детям — они будут прислушиваться к нам. Если мы будем уважать их маленький мир, полный непонятных нам желаний и эмоций, — они будут в ответ уважать наш, в котором мама может устать, и простое, но обязательно честное, “я устала, пожалуйста, давай сейчас пойдем домой” будет услышано без надобности в манипуляции.

Быть счастливым…

Даже не стать, а скорее, как ощутить себя счастливым. На мой взгляд, во многих случаях схема примерно следующая: вроде бы все неплохо и жизнь как бы и устроена. Образование, муж, работа, дети, у кого-то машина, у кого-то квартира… Войны нет, родители живы. Все хорошо. А счастливым себя не чувствуешь. Думается мне, мы не знаем, чего хотим. И, как следствие, не знаем, хотели ли мы того, что имеем. А раз не удалось прочувствовать силу желания, раствориться в этом импульсе стремления к чему-то всей душой, то и результат не ощущается как желаемый. Нет сочного чувства удовлетворенности, и в какой-то мере то, чего мы достигаем, обесценивается – мы не ценим его настолько, насколько ценили бы, если бы прочувствовали хотение.

Счастье – это мироощущение. Оно строится каждый день, из моментов. И если нет моментов, которые кружат голову, от которых хочется улыбаться, то и мироощущение такое не сформируется.

Мое описание очень схематично, и, разумеется, между хотением и ощущением счастья в итоге очень и очень много промежуточных ступенек, но я уверена, что невозможно ощутить себя счастливым, не обладая способностью хотеть. Да, мы потом себя уговариваем мысленно: «Ну вот же я, дурочка, хандрю, и чего мне еще надо… У меня семья, здоровый ребенок (и далее по пунктам)». Да, если кто-то посторонний спросит, счастливы ли мы, ответ будет утвердительным. А как ему не быть, ведь не придраться… Но единицы, думаю, сами себе смогут честно ответить, что да, я действительно ощущаю себя счастливым. Несмотря на все неурядицы, глобально, жить из позиции «мне хорошо, я счастлив, я рад тому, кто я есть» — думаю, это дано далеко не многим.

Все это я веду к тому, как необходимо уметь хотеть, и в контексте родительства, как важно не мешать своему ребенку учиться хотеть чего-то. В голову пришла популярная очень во времена, когда воспитывалось наше поколение, фраза тогдашних мам по отношению к своим детям: «Хочешь? Перехочешь!». Да, и я не исключение, и меня воспитывали так же.

Вот как мыслит маленький ребенок? «Я сейчас хочу по луже бегать». Ему разрешают, и он счастлив. И глазки горят, улыбка, радость. Он хотел, получил, испытал чувство удовлетворения. Но по мере того, как ребенок растет, таких моментов становится все меньше и меньше. По мере роста ребенка родители все чаще и чаще смотрят на какие-то его желания или поступки с позиции «как это поможет ему в будущем», «как он с таким характером пойдет в сад, надо срочно что-то предпринимать», «а как он потом будет в школе». Я даже не знаю, у каждого свои доводы. И вот этот самый момент удовлетворенности, ликования обесценивается. На практике мы учим детей жертвовать своими желаниями на благо «семьи», «общества», «навыков вежливости», «так не принято», «чтобы легче было в коллективе» и так далее. В детстве меня, и наверняка не меня одну, учили даже тому, что должно приносить мне радость, а что нет. Ну, например, не хочется мне к бабушке ехать. «Да ты что! Как тебе не стыдно! Нужно радоваться, что мы едем к бабушке, это же бабушка, ее надо любить». Чем старше ребенок, тем чаще родители отодвигают на задний план «я хочу». И, мне кажется, со временем дети разучиваются хотеть в настоящем смысле этого слова и начинают хотеть того, что они должны хотеть. Как результат, сбывшееся «я должен хотеть» не приносит такого всплеска эмоций, как подлинное «хотеть».

Я «должен хотеть» — это, по факту, чувство долга. Когда мы выполняем свой долг, то испытываем скорее чувство облегчения, благодарности самому себе за терпение, труд, выдержку, нежели ощущение счастья. Мы учимся хотеть того, что должны, и это здорово помогает в жизни. Но для Женьки я бы хотела повернуть эту схему вверх ногами. Я хотела бы дать ему такое воспитание, благодаря которому он бы умел хотеть. Точка. Без принуждения и привязки к долгу. Я делаю ставку на то, что придет время, и он сам, по внутреннему импульсу, захочет быть, например, привлекательным для социума, захочет научиться тем или иным вещам, осознавая их ценность для себя. Моя роль в этом контексте – показать ему пути, возможности, преимущества какой-то модели поведения. Разумеется, каждый выбор и шаг не будет приносить ему море положительных эмоций, но, я полагаю, это научит его мыслить из позиции:

«Я это делаю, потому что я этого хочу, а хочу я этого, потому что мне это нужно для того-то и того-то», а не: «Я это делаю потому, что я должен это сделать, потому что надо быть таким-то и таким-то».

То есть быть должным на основании того, что ты хочешь (быть целеустремленным, внутреннее целеполагание), а не хотеть то, что ты должен (быть конформистом, внешнее целеполагание). И я надеюсь на то, что такой внутренний стержень поможет ему чувствовать себя счастливым.

Чувство долга не исключить из жизни, оно будет всегда. Но соотношение «я должен» и «я хочу», то, к каким действиям приводит нас это соотношение каждый конкретный день – это то, что строит наше мироощущение. На самом деле, моменты, когда для ребенка «надо» можно развернуть в «хочу», повсюду. Допустим, Женька не хочет одеваться и идти на улицу. Я могу направить ситуацию по-разному. Например, я могу сказать: «нам надо пойти на улицу», или «детям нужно гулять», или «ты должен слушаться маму». Или, я могу сказать: «Ты хочешь винограда? Давай сходим за виноградом». В первом варианте ребенок через собственное «не хочу», побуждаемый чувством долга делает то, чего от него ждут. Во втором ребенок хочет винограда, хочет за ним пойти, одевается по собственному желанию. Сколько таких ситуаций каждый день? Сколько из них пойдет в копилку «я должен», «потому что так надо», а сколько в копилку «потому что я сам так хочу»? И, в итоге, какой будет итог? «Я живу, как должен» или «Я живу, как хочу»? Если принять во внимание то, какое огромное количество пунктов родителям посильно перенести из одной колонки в другую, то вывод остается один: родители очень здорово могут повлиять на мироощущение ребенка. Мои скромные выводы следующие: вот есть детки, которые все делают «как надо»: как надо сидят, куда надо идут, когда надо молчат, маму не расстраивают. Но они… они не такие счастливые как дети «я хочу», которые маму иногда расстраивают, идут куда им хочется и сидят так, как им удобно. У них как будто блеска в глазах больше. Придет время, возникнет необходимость, и они по собственному желанию изучат и возьмут на вооружение те или иные модели поведения. Другое мое наблюдение заключается в следующем: ребенок «как надо» не так полярен в проявлении эмоций, в то время как ребенок «я хочу» уж если радуется, то всем соседям слышно, а если расстроится – то горе горькое. Что это? Умение чувствовать глубоко, по-настоящему? Над ответом на этот вопрос я еще размышляю…

В общем, мораль такова: для того, чтобы уметь ощущать счастье, нужно обладать способностью «хотеть», и как высший пилотаж – трансформировать чувство долга в желание (для взрослых). Ну а для детей – надо поощрять, ценить их умение хотеть; нужно разворачивать жизненные ситуации таким образом, чтобы ребенок сам осознавал и желал нужного. И взрослым, и детям – уменьшить пропорцию неизбежного «я должен» к «я хочу» в пользу последнего, что, по моей логике, должно способствовать формированию «счастливого» мироощущения.

Эта тема для меня совсем «сырая», я нащупала в ней что-то, думаю, размышляю. В этом случае мне сложно оформить в слова то, чем меня «осенило», потому что и самой есть много над чем работать.

Стиль общения «Мама-фея»

Но, разумеется, воображение не развивается у ребенка за один день: символическая функция мышления «включается» и развивается постепенно, примерно ближе к двухлетнему возрасту.

Общеизвестно, что игра как форма общения – лучший способ обучения, снятия стресса, донесения важной информации до малыша (здесь мы говорили о том, как можно договариваться с ребенком через сказку). Очень ценно, что такое общение мамы с малышом отлично снимает множество конфликтов и очень мощно развивает психику ребенка. Итак, в чем же суть этого стиля общения?

Обыгрывание

Берете какой-нибудь предмет и сочиняете про него рассказ, обыгрывая его, например: «Смотри-ка, ложка, а я сейчас тебе расскажу про нее сказку. Пошла однажды ложка гулять — топ-топ-топ, и встретила свою подружку — вилку. Привет, вилка! — Привет, ложка! Как твои дела?», – и так далее.

С малышами (до двух лет) это придется делать в одиночку, предлагайте ребенку повторять за вами, поощряйте его: «На тебе ложечку, покажи, как она идет — топ, топ, топ». Со старшими детками играете предметами, разыгрываете сюжеты.

Творческие занятия хорошо бы направлять на то, чтобы менять внешний облик знакомых предметов. Например, той же ложке можно повязать платочек, раскрасить ее смывающимися фломастерами.

В процессе жизнедеятельности постоянно одушевляйте все предметы и игрушки, разговаривайте с ними. «А кто это тут валяется? Мишка, это ты тут упал и лежишь? А ну-ка давай мы тебя поднимем, на стульчик посадим...» Разумеется, у старших детей все будет не в такой примитивной форме, но принцип тот же — одушевление всего и вся.

Непосредственно игра

Если малышу до трех лет, выберите какую-либо игрушку (кукла, мягкая игрушка), с которой весь этот период делайте все то же, что и с ребенком — кормите, купайте, играйте и т.д. С малышами постарше этого делать не нужно (хотя можно, если ребенку понравится — только это уже делаете не вы, а сам ребенок, вы его поощряете — покорми своего мишку, а спать ему не пора?)

Когда играете с ребенком, используйте побольше не игрушек, а простых предметов — заместителей. К примеру: «Давай мыть ручки. А где у нас мыло? Вот оно!» — берете кубик, и «моете» им руки. Кроме того, введите игры с невидимыми предметами — мыть ручки и угощать можно «понарошку», то есть делая вид, что в руке что-то есть и т.д. Предлагайте малышу разговаривать с игрушкой, поощряйте к диалогу: вы говорите от лица игрушки, задаете ребенку вопросы. Он отвечает.

Рассказывание

С детьми до трех лет, когда рассказываете сказку, просите ребенка изображать действия, которые происходят, используйте принцип «покажи, как»: например, если поросенок убегает, то вы говорите: «Как он побежал? Покажи!»

С детьми после трех лет играйте словесно, дополняйте сказку деталями: «А куда он побежал? А как он бежал?» Если будет изображать действиями – пусть. Но, скорее всего, он будет рассказывать, словесно фантазировать.

Чтение

Когда читаете, используете тот же принцип, что и при рассказывании, плюс поощряйте ребенка разговаривать с картинками, обыгрывать их: «Смотри, какой ежик тут нарисован! Ежик, привет! Давай мы тебя угостим грибочками!» Со старшими детьми используйте тот же принцип, но усложняйте содержание.

Общение

В общении с ребенком тоже используйте прием «персонификации» — оживления всего подряд. Руки, ноги, голова теперь у нас живые, отдельные личности — к ним обращаемся персонально: «Руки, где это вы так изгваздались? А пойдемте-ка мыться!» Услышали звук на улице — начинайте фантазировать. Что это? Наверное, птицы поругались. Слышишь, как чирикают громко? Делят корм: «А ну отдай мне это зернышко, жадина-говядина!» А второй говорит: «А вот и не отдам, а вот и не отдам» — и так далее. В общем, активно внедряйте всякие воображаемые ситуации в повседневную жизнь.

Рисование

Кисточка и краски теперь у нас тоже живые, мы с ними разговариваем: кисточке напоминаем, что ей надо помыться перед тем, как к красочке в гости идти, вытираться, а красочки боятся кисточку, волнуются. Линии и герои рисунков тоже живые: появляются, укладываются на листочке, ссорятся, мирятся и так далее.

Без сомнений, эти приемы разнообразят общение с ребенком, внесут живость, интригу, динамику. Они помогут вам сблизиться, ведь теперь взрослый окажется по одну сторону с ребенком, в его воображаемом мире.

Информация опубликована с согласия автора – детского и семейного психолога Ирины Семириной.

Сказка как способ договориться с ребенком

Сказки – неотъемлемый атрибут детства. Сначала их читают или рассказывают родители, позже ребенок начинает читать их сам. Но, кроме того, что сказки развивают память, фантазию и воображение, они могут стать настоящей палочкой-выручалочкой во многих бытовых ситуациях, порой даже тогда, когда у родителей опускаются руки.

Вряд ли найдется родитель, которому не приходилось хотя бы раз уговаривать своего ребенка кушать, мыть руки, или объяснять, почему на улицу зимой нужно надеть шапку, почему мама не может купить пол отдела детских игрушек в магазине или почему нужно чистить зубы. Как правило, ребенку легко понять, скажем, почему нельзя трогать горячее – в конце концов, он может быстренько дотронуться пальчиком и понять, что такое горячо и почему ему это не надо. А вот абстрактные «если ты пойдешь на улицу без шапки, то скорее всего заболеешь», или «если ты не будешь чистить зубы, они испортятся и придется лечить их у доктора» — что-то далекое, неосязаемое, неважное. Другой вариант – запугивания: «Если ты будешь гулять без шапки, то заболеешь, и придется делать уколы». Впечатлительного ребенка такие слова могут испугать, а детские страхи – отнюдь не лучший способ убедить ребенка.

Во многих подобных ситуациях на помощь родителям могут прийти сказки. Не просто сказки, а сказки, придуманные на ходу. Эта техника совсем не сложная, а польза, которую они приносят, очень ощутима.

Такие сказки могут особенно помочь в моменты, когда вот-вот разыграется истерика. Заговорщицким тоном вы говорите: «А представляешь, жил однажды маленький тигренок. И с ним приключилась такая забавная история…». Скорее всего, малыш прислушается: что за неожиданный поворот событий? Что же такое случилось с тигренком? Кроме того, очень действенны такие сказки, которые рассказывают уже по прошествии какого-то инцидента, ситуации, которую хотелось бы обыграть, скорректировать.

Сочиняем сказку

Итак, сочиняем сказку. Первым делом нужно придумать персонажа. Это может быть какое-то животное: тигренок, медвежонок и т.д.; или сказочный персонаж: волшебный эльф; или уже знакомый малышу персонаж из сказки, которая ему нравится: Маша, Муми-тролль, Незнайка или Карлсон. Можно рассказывать сказки о себе маленьком: «Когда я была маленькой девочкой, со мной приключилась такая забавная история. Маленькая девочка Даша однажды играла в песочнице с другими детками…». Сказки, в которых персонаж – маленький родитель, сближают, создают ощущение, что мама или папа делятся чем-то сокровенным, личным.

Мы должны наделить этого персонажа свойствами, которые присущи вашему малышу. Но не просто наделить, а сделать так, чтобы ребенок узнал в этом персонаже себя. Пусть ваш персонаж ведет себя так же, испытывает те же эмоции, что и малыш. Если малыш уже разговаривает, пусть персонаж говорит те же слова: «Каждый раз, когда мама просила тигренка почистить зубки, тигренок отказывался, он мотал головой, сердился и топал ножкой. И говорил: «Не хочу! Нет! Я не буду мыть ручки! Нет-нет-нет!». Ребеночек тогда подумает: «Ничего себе, тигренок, как и я, не любит чистить зубки! Надо же, он даже говорит точно так же, как и я!». Фокус в том, что часто, когда мы говорим про самого малыша, обращаясь к нему с тем, чтобы изменить нежелательное поведение на желательное, он встает в позицию защиты. В такой позиции половина слов, которые ему скажут, не будет услышана. С другой стороны, когда вы рассказываете, как ни в чем не бывало, сказку не про самого ребенка, а про персонажа, у малыша есть возможность посмотреть на себя со стороны, узнать, как в такой же ситуации ведет себя этот персонаж. Таким образом, вы обучаете, даете малышу подсказку – готовую модель поведения.

Далее мы должны развить сюжет сказки таким образом, чтобы малыш узнал, с какими последствиями столкнулся персонаж в результате «нежелательного поведения». Например: «И представляешь, через некоторое время зубки у тигренка пожелтели. Они стали некрасивые, больные… Тигренку было очень неудобно кушать орешки, он больше не мог лакомиться любимым яблочным пирогом… Ему было очень грустно, он расстроился и горько-горько заплакал, ведь все другие зверята могли кушать пирог и орешки, а он – нет. И вот он сидит в своем домике, горюет, как вдруг услышал «тук-тук», и на пороге появляется сова. Сова говорит тигренку: «Что с тобой приключилось, почему ты так горько плачешь?». А тигренок говорит ей: «Мои зубки стали желтыми, я больше не могу кушать мой любимый яблочный пирог, и орешки… Мои зубки разболелись!». И тут сова подсказала тигренку, что нужно сходить к специальному зубному доктору для тигрят». Когда мы знакомим малыша с последствиями, необходимо следить за тем, чтобы эти последствия не были слишком устрашающими, ведь мы не ставим себе цели напугать ребенка. Например, если малыш не хочет ездить в автокресле, в сказке «маму» может остановить милиционер и сказать, что так деткам ездить нельзя, и чтобы ехать дальше, малыш должен обязательно пристегнуться. Или «маме» придется резко затормозить, потому что уточки решили перейти дорогу, и не пристегнутый «малыш» ударился лобиком, и у него выскочила шишка, ему было с ней очень неудобно, маме даже пришлось наклеить пластырь.

Следующий этап – мы должны обязательно подсказать малышу, что надо делать. Буквально, вложить в него те слова или действия, которых желаем добиться. «Когда тигренок пришел к доктору, доктор спросил у него: «Тигренок, скажи, а ты чистишь зубки каждый день, утром и вечером?» И тигренок ответил, что он не любит чистить зубки, что он сердится и топает ножкой. Тогда доктор сказал, что зубки у тигренка стали желтыми, некрасивыми и больными потому, что он их не чистил. Тигренок задумался, а потом побежал к своей маме-тигрице, обнял ее и сказал: «Мамочка! Пожалуйста, купи мне новую зубную щеточку! Теперь я буду чистить зубки каждый день, утром и вечером! Я хочу, чтобы они у меня были здоровыми и красивыми! И чтобы я мог кушать мой любимый яблочный пирог и орешки!».

Подытожим наш алгоритм:

  • придумываем персонажа
  • делаем этого персонажа максимально похожим на ребенка
  • рассказываем о «проблеме» персонажа
  • рассказываем о последствиях, с которыми столкнулся персонаж
  • рассказываем о том, как персонаж принял желательную модель поведения

Такой несложный сюжет поможет ребенку «прожить» свою ситуацию со стороны, предупредит и подскажет, как нужно поступить. Это замечательный способ договориться с малышом, избегая истерик, ссор и запугиваний. Разумеется, сочинение таких сказок – не панацея, и, уж тем более, не стоит рассчитывать на то, что они будут работать каждый раз без исключения. Но шанс на успех будет однозначно выше, чем при привычном неработающем способе обрисовывания далеких, абстрактных последствий того или иного поведения.

Возраст, в котором такие сказки работают лучше всего – начиная примерно с полутора – двух лет и до школы, порой и дальше. Разумеется, чем младше ребенок, тем проще будет сюжет, и наоборот. В общем, запаситесь фантазией и терпением! Даже если такие сказки не решат всех проблем, они без сомнения сделают жизнь ваших деток интереснее!

Родительская критика

Давайте учиться сами и учить этому своих детей, ведь они берут с нас пример: они вырастут и будут критиковать так же, как мы критикуем их.

Критика — не наказание.

Самое главное: помните, своей критикой не стремитесь наказать ребенка, ставьте своей целью направить, научить его быть лучше. Когда вы резки и неаккуратны в выражениях, малыш воспринимает это как нападение и автоматически выстраивает оборону, критика от конструктивной переходит к разрушительной: она разрушает ваши с малышом отношения и не приводит к желаемой цели, т.к. в позиции обороны все ресурсы направлены на защиту, а не на положительную коррекцию критикуемых действий. Ребенок будет сопротивляться, внутренне отстаивая свою «хорошесть», защищаться, отгораживаться от вас. Как часто малыши, негодуя, восклицают: «Нет, Саша (Маша, Таня) хороший, Саша хо-роооооо-ший!». В итоге ваше сообщение с его истинным смыслом просто не будет услышано, ребенок сделает вывод «я плохой, мама меня не любит», а отношениям будет нанесен ущерб.

Критикуйте поступок, а не ребенка.

Первое, что всегда надо помнить: мы критикуем действие, а не личность ребенка. Все отрицательные характеристики самого малыша должны быть опущены. Неряха, трус, противная девчонка — все это ставит клеймо, понижает самооценку. Ребенок знает о себе то, что ему сообщили взрослые. Он искренне верит в то, что мама с папой говорят правду, и если они говорят, что он «растяпа» — значит, так и есть. Постепенно у него сложится о себе мнение: «я такой-сякой, нечего даже пробовать быть хорошим».

Будьте конкретны

Будьте предельно конкретны: «В игрушках такой беспорядок, ты забыл разложить их по местам», «Сегодня за завтраком еда оказалась повсюду». Избегайте выражений типа: «ты всегда…», «ты никогда…», «вечно ты…». Потому что в сознании малыша, раз «я всегда», раз «я постоянно», значит я такой сам по себе и вряд ли что-то получится поменять.

Я-сообщения

Используйте Я-сообщение. Говорите не о том, что у малыша что-то получилось плохо, а озвучивайте эмоции, которые возникают у вас в ответ на действие ребенка. «Я очень расстроена, что у нас в комнате такой беспорядок», «Я так огорчаюсь, когда после обеда всюду грязно». Такие не направленные напрямую на ребенка предложения сообщают ребенку нужную информацию, но вы избежите прямой критики самого малыша.

Будьте справедливы

Не забывайте уравновешивать критику: отмечайте и хорошее. Как часто мы сами в детстве негодовали: почему замечают только плохое! Указывая на то, что не получилось, отмечайте и то, что вышло хорошо: «Вот здесь у тебя получились такие хорошенькие ровные буквы, а вот тут они будто пошли в пляс!» вместо «Ну вот снова у тебя все вкривь и вкось».

Старайтесь смягчать свои слова: вместо криво, плохо, некрасиво, небрежно, изобретайте более аккуратные описания: неровно, не совсем хорошо, не так красиво, не очень аккуратно. Чем меньше негатива в ваших словах услышит ребенок, тем легче он воспримет такую критику.

***

Критикуйте с любовью!

где посмотреть видео вебинара?

Здравствуйте! Скажите пожалуйста, где можно посмотреть видео вебинара на тему: Агрессия.

Как сделать так, чтобы ребенок тебя услышал?

Наш ребенок — замечательный 2-ухлетний малыш. Временами послушный, временами не очень. Вопрос вот какой. Последнее время, когда мы забираем его из сада, ему хочется баловаться, но никак не одеваться. Если дать ему время побаловаться (не принимая участия), то одеть ребенка можно через минут 15-20. Если баловаться вместе с ним, то процесс одевания удлиняется (можем играться 30 минут и больше). Объяснения и уговоры не помогают. Ребенок знает, что чем быстрее он оденеться, тем быстрее он попадет в бассейн или в игровой центр, который он так любит. Он понимает, что мы поедем играть и развлекаться, но, тем не менее, одеваться не хочет. А если попытася остановить его забег по раздевалке, начинается истерика и отказ от любых предложений. Так как 20 минут на переодевание у родителей есть не всегда, что сделать, чтобы ребенок услышал и послушал родителя?

Чем полезен раздел «Вопросы и ответы»?

Здесь вы можете задать волнующий вас вопрос и получить ответы от участников сообщества. Вы можете комментировать вопросы участников, а также голосовать за них, если они кажутся вам важными.

Для того, чтобы проголосовать за вопрос, необходимо нажать на значок "+". Если рейтинг вопроса достигнет 50-ти единиц, мы напишем на него развернутый ответ в виде статьи.

Оставайтесь на связи!

Поддержите маму

Рождается ребенок. Вся жизнь женщины становится о нем. Вся она становится мамой, на другие роли и место-то не всегда найдется. Даже у самой подготовленной к материнству женщины бывают сложные и даже мучительные моменты.

Все слышали, что родительство — штука непростая. У каждого есть свой опыт и свое представление как правильно растить детей. Секрет в том, что точно не знает никто, как правильно. Или так — нет одного единственного беспроигрышного способа или одной проторенной дорожки, по которой взял — и пошел. Однако, каждый полагает, что тот самый лучший способ знает только он, поэтому надо (срочно, сейчас же, безотлагательно) его до молодой мамы донести. И если мама не вписывается в представления о правильном — маму надо поучить или пошпынять. Напрямую или как-нибудь искусно и витиевато, подобравшись поближе.

Никто не спорит, что все мы желаем добра молодой маме и уж тем более ребенку. Ключевые слова 'тем более ребенку'. Поскольку обычно все заботятся-то о ребенке, а мама что, мама взрослая и должна. Известно, что мама для новорожденного — это весь мир. Больше ему в этот период и не нужен никто. И как хорошо, если с этим миром все в порядке и он может быть доброжелательным, отзывчивым и заботливым. Далее в мире ребенка появляется папа, а затем и другие члены семьи, друзья и знакомые.

Психологический климат в семье, эмоциональое состояние мамы напрямую отражаются на состоянии ребенка, как психологическом, так и физическом. Это вовсе не значит, что мама не имеет права на негативные переживания. Такое человеческое право она имеет. И хотя мама и является самой важной фигурой в жизни ребенка, она вовсе не должна стремиться сделать мир своего ребенка идеальным. Ее основная задача — научиться жить всем с ребенком, а далее — научить ребенка в этом мире ориентироваться.

Связь матери и ребенка может быть настолько сильна, что мама просто интуитивно понимает потребности ребенка. Непрошенные советы, подсказки, чужие страхи лишь мешают маме и ребенку понимать друг друга. Поэтому здесь стоит мыслить очень просто. Хотим мы позаботиться о ребенке — заботимся о маме, поддерживаем родителей.

Мы никогда точно не знаем, какие ресурсы есть у мамы, как она себя чувствует, как она спала, как много у нее тревог и терзаний (а они есть всегда). Мы никогда точно не знаем, что предшествовало той ситуации, свидетелями которой стали. Зато нам просто сказать, что мама что-то должна, а не делает. Или делает, но не должна так делать.

Да, родители иногда ошибаются. Но это право они имеют наравне со всеми другими людьми. И ребенок родился почему-то именно в этих условиях и у этих родителей. Нам ведь не приходит в голову обвинять яблоню, у которой плоды не такие, как нам хотелось бы. Это легко объяснить неплодородной почвой или неблагоприятной погодой, отсутствием ухода за деревом. Мы постараемся помочь яблоне и ее плодам расти, польем в засуху, обеспечим ей доступ к солнцу и избавим от вредителей.

Так и мама нуждается в поддержке, именно маму нужно напитывать любовью и уверенностью. Именно она помогает зреть своему ребенку изо дня в день, каждую минуту, многие годы.