Как общаться с ребенком до его рождения?

Вначале хочется сказать, что общение с ребенком в животе нужно самим родителям чуть ли не в большей степени, чем ребенку. Это поможет «настроиться» на ребенка и поверить, что он действительно скоро появится. Вы можете выбрать подходящий вам способ, комфортный и уютный.

Начните с самого простого. Отмечайте для себя шевеления ребенка и их интенсивность, с чем они связаны. Например, ребенок начинает шевелиться после того, как вы вкусно поели, активно подвигались или заняли неудобную позу. Что из этого было приятно ребенку, а что нет. Во-вторых, можно посвятить время общению с собой, обращайте внимания на свои эмоциональные состояния и с чем они связаны. Это поможет вам настроиться на понимание эмоциональных реакций новорожденного, который не может прямо сказать чего он хочет. Обращайте внимание на свое тело, где обычно возникает напряжение и при каких обстоятельствах. Это важно само по себе, но еще и потому, что общение с новорожденным в основном происходит на телесном уровне, и вам нужно будет по позе и напряжению тела ребенка понимать его состояние, успокаивать, находить удобную позу. И, конечно, с ребенком можно разговаривать про себя. Ребенок этого не услышит, но почувствует, как выровнялось мамино сердцебиение, замедлилось и стало более глубоким дыхание, более плавными стали движения и изменилось соотношение гормонов, которые получает от вас ребенок.

Практики словесного общения с ребенком еще до его рождения существовали и существуют в разных культурах. В славянской традиции, например, в ожидании ребенка женщины адресовали малышу песни, стихотворные строки и молитвы, это было обычным делом. Женщины не сомневались, что ребенок их слышит. Теперь мы точно знаем, что уже к 16 неделе внутриутробного развития малыш воспринимает звуки на слух. На 26 неделе беременности малыш не только слышит, но и реагирует на услышанное. Это было доказано экспериментально: после рождения у ребенка наблюдалась реакция «узнавания» на стихи, которые ему были прочитаны еще в утробе – он начинал активно двигать ручками и ножками. В целом, дети хорошо воспринимают ритмичную речь. Малыш, конечно, слышит не так как все люди, ведь околоплодная жидкость приглушает все звуки. Но он уже может различить интонацию, тембр, еще до рождения он узнает голос своей мамы. В животе у мамы тоже много разных интересных звуков, ребенок никогда не находится в полной тишине. Малыш постоянно слышит мамино сердцебиение, журчание жидкостей, шум движения воздуха в маминых лёгких. Это как раз тот звук «шшшшшш», который не задумываясь потом использует мама, успокаивая своего уже рожденного малыша. Кроме того, если мама успокаивается, разговаривая с ребенком (а мы часто успокаиваемся, когда пытаемся помочь кому-то, кто, как нам кажется, нуждается в поддержке больше, чем мы сами), до ребенка доходят мамины «успокоившиеся» гормоны, и ему тоже становится спокойнее.

По одной из методик альтернативной медицины, именуемой гаптономия, общаться с крохой нужно в одно и то же время ежедневно. Через некоторое время малыш сам будет выходить на связь в привычные часы.

Если вам хочется общаться словами, но вы не знаете как начать, можно начать с простого «Привет, малыш». Можно петь ребеночку колыбельные, читать сказки или простыми словами рассказывать о том, что происходит вокруг.

Ребенку в утробе можно рассказывать о том, как мама и папа его любят, о том, с каким нетерпением они ждут появление на свет своего долгожданного карапуза. Можно читать вслух свою любимую книжку или даже найти и почитать сказки, которые вы любили в своем детстве.

Здорово будет поговорить с ребенком перед предстоящими медицинскими процедурами, например перед УЗИ. И, конечно, стоит поговорить с ребенком перед родами. Расскажите простыми словами что будет происходить, ведь ребенок такой же активный участник процесса, как и вы.

Конечно, общаться с малышом может не только мама. Кроха способен воспринимать папу или других людей, с которыми у родителей близкие отношения, например, своих старших братьев и сестер. Большое значение имеет общение с папой. Женщина в течение 9 месяцев имеет неразрывную связь с малышом. Потому каждая мама после рождения может интуитивно понять его. Папам сложнее адаптироваться к своей новой роли, потому что им не дано переживать теощущения, которые свойственны женщинам.Если папа начинает регулярно общаться с малышом до рождения, то он быстрее свыкнется с ролью отца и у него привязанность к крохе разовьется еще до родов.

Александра Бутурлина, психолог ООО «Центр развития личности „Л-клуб“, ведущая программы „Беременная семья“

lclub.eu/

Наслаждайтесь своими детьми

Младшей моей скоро 14, паспорт дадут. 170 роста. Сидит вон Брэдбери читает. Как это так происходит быстро, а? Вот только вчера вроде твои руки развешивали после стирки розовые распашонки в бабочках и цветочках, и вот уже раз – и они развешивают тоже розовые в цветочках – но уже лифчики. Вообще без паузы, кажется.

А старший университет закончил, у него борода, машина и невеста, а я все еще ловлю себя на мысли, когда вижу в витрине красивый игрушечный паровоз: вот бы ему купить, он обрадуется. Очень он маленьким паровозы и поезда любил. И у него такое особое выражение лица, когда я в очередной раз что-то напутаю в компьютере.

Терпеливое. Типа «ну, ничего, я все равно тебя люблю и помогу, конечно». Интересно, у меня хватало терпения не раздражаться, когда он маленьким чего-то не понимал, путал и портил? Я уже не помню.

Чем дальше, тем больше понимаешь, что это едва ли не главная истина о детях: они очень быстро вырастают. Молодым родителям часто кажется, что так, как сейчас, будет всегда. Вечные крики по ночам, вечные «на ручки», вечные игры в машинки, рыдания при разлуке и та же сказка в сотый раз. Так хочется, чтобы оно скорее все изменилось. Чтобы он скорее вырос, научился, смог сам…

Так и будет: он вырастет и сможет сам, и очень быстро. Ведь мы заняты, у нас работа, отношения, творческая жизнь, да просто дела, и детство наших детей мы проживаем фрагментарно. Года полтора в начале, потом полчаса вечером, полдня в выходной и две недели в отпуске. Если посчитать «хоккейное время» нашего родительства, так ли много натикает? Да еще сколько из него мы потратили на упреки, нотации, на «отстань», «подожди» и «иди лучше делай уроки»...

А вспоминается вовсе не «приучение к горшку» и не что у кого было в четверти в третьем классе. Вспоминается другое. Когда сыну было четыре, мы его отправили летом на море на месяц раньше, чем смогли вырваться сами. С двумя обожающими его бабушками. Они звонили и говорили, что ребенок прекрасно ест, купается и гуляет и все у него хорошо. Но когда мы приехали к нему и вечером втроем валялись на большой кровати, дите вдруг выдохнуло и сказало с облегчением: «Как я устал жить без охраны».

Когда дочке было пять и она ходила в детский сад, мы с ней делали «запас поцелуев». У нее был джинсовый комбинезон с множеством карманчиков, и вот с утра я по всем этим карманчикам рассовывала «поцелуйчики». Чтобы, если вдруг станет грустно, можно было «достать» и почувствовать, что мама любит.

Мне очень хочется, чтобы родители понимали детство своего ребенка как краткий и ценный дар – время, когда можно быть с ним, заботиться, радовать, обнимать, слушать, быть для него охраной, создать запас «поцелуйчиков» на всю жизнь вперед.

Не торопите время. Стирайте распашонки и покупайте паровозы. Наслаждайтесь.

Автор: Людмила Петрановская

Зачем нам даны Дети?

Что же такое Дети?
Зачем они приходят в нашу жизнь — будь то спонтанно или запланировано?
 
За всеми явлениями окружающего нас мира — природой. людьми, ситуациями — скрывается Жизнь. Это она проявляет себя во всем, что мы видим, и что у нас есть в этом мире.В том числе и в наших детишках...
 
А Жизнь — это наш общий мудрый родитель и воспитатель. Родитель родителей и воспитатель воспитателей. Она хочет единственного — чтобы мы скорее стали подобными ей — взрослыми, мудрыми, самостоятельными, и, самое главное, любящими. Безгранично и безусловно.
 
Но мы часто не понимаем и не принимаем ее — жалуемся на наших детей, их переменчивость и невыносимый характер, их непослушание и дурные привычки, и многое другое. Мы пытаемся заглушить ее голос своими окриками, наказаниями, проявляем физическое насилие и психическое давление на маленькое существо. А ведь ребенок только помогает Жизни выявить в нас нетерпимость, агрессию, гнев, злобу, непринятие....
То есть мы как бы говорим Жизни — нет, я не согласна(ен) с тем, что ты мне даешь, мне это не нравится, я хочу иное, лучше, я ведь заслуживаю лучше! Мы ведем себя перед лицом Жизни как капризный ребенок, требуя от нее и обижаясь на нее. 
 
И теперь можно предположить, кого же копируют наши дети ..?
 
Осознавая теперь, что вместе с нашими любимыми детьми движется Жизнь, дышит через их дыхание, мы обретаем иной уровень осознанности и понимания, и уже стремимся к тому, чтобы стать такими действительно любвеобильными и нежными, какими хочет видеть нас наша Мама- Жизнь.....

Запись вебинара «Как растить ребенка без наказаний?»

По всем вопросам обращайтесь к автору видео по контактам, указанным на последнем слайде презентации!

Танцующая девочка

Я хочу рассказать об одной совершенно необыкновенной девочке, за которой мы наблюдали в отеле на море. Я не знаю о ней ничего: кто ее родители, какие у них отношения в семье, откуда они приехали а на каком языке разговаривают. Но у меня перед глазами до сих пор стоит, КАК она танцевала.

Наверняка многим будет легко представить то ощущение, когда в середине ночной дискотеки, после пары коктейлей, закрываешь глаза и танцуешь  в каком-то забвении, как будто тело горит, ты не задумываешься о том, как именно двигаешься, красиво ли это, уместно ли это, подходит ли это музыке, которая звучит, и становится легко и свободно. Вот точно так же танцевала та девчушка: она закрывала глаза и все ее тело растворялось в каком-то неповторимом, звонком, настоящем движении.  Так было почти каждый вечер, когда за ужином играла музыка.

Я все крутила в голове эту картинку, и чувствовала даже некоторую досаду: я давно не умею так танцевать. И мне бы очень хотелось снова уметь так растворяться в себе, в музыке, в своих движениях.  В моей памяти осталось только эхо от этих непередаваемых ощущений.

Взрослые люди – может, не все, но в любом случае многие – принимают алкоголь (или что-то из этого спектра), чтобы сбросить свои напряжение, тревогу, роль, образ. Нам нужно время и условия, чтобы так раскрыться. И уж совершенно точно, мало кто из нас так открыт этой свободе выражать себя, как была открыта та девочка. Я думаю, что и детки утрачивают этот дар: кто-то раньше, кто-то позже.  Впрочем, здесь наверное  не совсем уместно слово «утрачивают»:  утрачивают они открытость и свободу, способность так выражать себя, появляется скованность и сдержанность, где-то даже неверие в себя и зажатость, боязнь осуждения или неодобрения. А вот второй компонент, самый важный — такое яркое ощущение себя, скорее, не успевает развиться. Другими словами, не всем есть, что выражать, нет этого импульса, как у той девочки: выйти, поднять руки и плыть за своими импульсами, двигаться по наитию. Речь тут не о танцах – это может быть что угодно.

Почему же это происходит? Какие особенные условия могли бы стать подходящей почвой для подобного самовыражения? Да, мы не можем обойти вниманием тот факт, что в принципе у деток разная степень стеснительности, которая зависит и от возраста, и от характера. Но ведь и дома, когда любые внешние факторы не являются преградой, не все детки включаются в это состояние «полета души», не все могут так дерзать: будь то рисунок, пение, танцы,  игра с конструктором,  раскладывание игрушек каким-то особенным образом, — любое занятие, которое делается с упоением, идет изнутри.

Кажется очевидным, что как минимум для такого дерзновения необходимо отсутствие опасений, что тебя не примут, одернут, осудят. Но что же нужно для того, чтобы этот внутренний «креатив» возник? Мне вспомнилась крылатая фраза: «Люди поют, когда они счастливы». Здесь я понимаю под счастьем то состояние в моменте, прямо сейчас, когда крылья вырастают, когда душа «поет», вот тогда и появляется тот резерв особой энергии, энергии становления, Я-энергии.

Что же для этого нужно? Как нам разложить на составляющие это важное ощущение? Думаю, это в первую очередь примерно такие компоненты: «Меня любят», «Обо мне позаботятся», «Мама (или тот взрослый, которого ребенок считает самым значимым) на моей стороне, что бы ни случилось», «Мне помогут», «Все будет хорошо».  И наоборот, если ребенок не чувствует уверенности в этой области, если он тревожится о том, что мама может куда-то деться или стать недоступной (в физическом или психологическом смысле), что надо сейчас «урвать» и поиграть с ней, а то вдруг потом она откажет или ее не будет, если у него есть опыт быть отверженным в таком порыве самовыражения, ему скорее всего будет очень сложно расслабиться и найти ключик к самому себе. Если мы задумаемся о том, как происходят подобные выплески нашей творческой энергии, как мы сами входим в эти особые состояния «измененного сознания», мы поймем, что наш мозг бережет это ценную энергию, расходуя  по остаточному принципу: мы доходим до нее в самую последнюю очередь, тогда, когда позаботились обо всем остальном, когда ничто нас не тревожит.

Я бы очень хотела сохранить в своем сыне эту энергию, освободить его от тревог и переживаний о других вещах, чтобы он чаще находил доступ к такому дерзновению. Наверное, в этом и заключается львиная доля родительских забот: наше дело – любить (в самом широком смысле этого слова), а их – расти и развиваться, не задумываясь о том, как сильно мы любим их, и что они должны сделать, чтобы эту любовь заслужить или не растерять.

Обратная сторона социализации

«А что ты смотришь на других?», «Ну и что, что Маша так делает, это же не значит, что надо во всем повторять!», «Имей свою голову на плечах!» — я очень часто слышала от родителей подобные фразы, когда была подростком. Думаю, они шаблонны и скорее всего их в разной интерпретации слышали многие мои ровесники. Своей головы тогда не было. А если и была иногда, то где-то далеко, не смеющая и носа высунуть.

Сейчас, повзрослев и поумнев, воспитывая уже своего ребенка, я стала задумываться – а почему так? Где голова потерялась? Родители любили, воспитывали, все делали по тогдашним меркам правильно. Дочкой я была хорошей: отличница в средней и музыкальной школах, маме помогала, где попало не шастала (во всяком случае, родители об этом не знали).

Если присмотреться к тому, как текло мое детство (а я типичный представитель своего поколения), то становится ясным, что красной нитью сквозь него проходит принцип: смотри за другими и повторяй. Рано в сад, все лепят куличи – и ты лепи, все слушают сказку – и ты слушай, все гуськом с прогулки – и ты гуськом. «Посмотри Машенька уже буквы знает – а ты еще не знаешь, давай-ка учи», «А Настя ходит на танцы, давай и тебя на танцы сводим», «А у Светы пятерки по всем предметам за четверть, а почему у тебя не пятерки?». Очень часто, гораздо чаще, чем может показаться, вопрос не в том, нравятся ли тебе танцы и хочется ли ходить на кружки, и не в том, что нужно стремиться к знаниям и получать пятерки, и не в том, что уметь читать – это здорово, а в том, что кто-то уже «да», а ты еще «нет».

Этот ориентир на кого-то прививается с самого малолетства. Может быть, это начинается, когда мама сравнивает своего ползающего с соседским умеющим ходить, а потом – кто больше скушает, а потом – кто уже научился с горки съезжать, а кто нет. И тут тоже дело не в том, что мама про себя сравнивает, а в том, что очень часто это преподносится ребенку как недотягивание до кого-то. То есть, фактически: ты еще этого не умеешь, а кто-то умеет, и тебе нужно равняться на этого кого-то.

Ребенок никак не фильтрует такие родительские слова, он не относится к ним критически. Он просто принимает их как принцип, по которому нужно жить. Мы с раннего детства называем Петю Петей – вот он и знает, что он Петя. Утрирую, но здесь то же самое: такое «равняйся на других» становится частью его мировоззрения. И если до садика ему повезло и родители не усердствовали, сравнивая и ориентируя его на других, то в садике это наверстают: думаете, почему в саду дети быстрее учатся разным бытовым навыкам, вежливому поведению и прочему? Потому что все уже «да», а ты еще «нет», что, соответственно заставляет чувствовать себя «недо», и ты изо всех сил стараешься это наверстать. А потом школа, о цвете конкуренции и сравнивании одного с другим в которой нет смысла лишний раз говорить.

Если задуматься, то станет ясным: с того возраста, когда родители отдают ребенка в сад на полный день, большую часть своей жизни он начинает проводить в среде себе подобных и ориентация на тех, кто его окружает, расцветает в полную мощь. С кем больше времени детки проводят в саду: с воспитателем или с детьми? Да, взрослый всегда присутствует, но физически его не хватает на то, чтоб дать каждому ребенку столько адресного внимания, чтобы ориентир на сверстников качнулся в другую сторону — на взрослого. В учреждениях образования нет условий для того, чтобы у ребенка было достаточно времени и пространства развивать свою индивидуальность.

И с какой стати, скажем, у 15-летнего мальчугана будет своя голова, если лет эдак с двух его всячески мотивировали ориентироваться на тех, кто его окружает. Если эта ориентация на других – не прихоть и не привычка, а образ жизни. Как все – так и ты. Этот принцип, который так явно пропагандируется многими родителями в раннем детстве, воспитателями в саду, учителями в школе, волшебным образом переворачивается с ног на голову, когда ребенок взрослеет. Оказывается, от него ждут обратного. А где ему это обратное взять?

Не сомневайтесь, любой мальчишка из благополучной семьи скажет, что воровать – плохо. Но если три его друга решат украсть в магазине шоколадку, где ему взять сил противостоять «социуму», если такого опыта у него нет? Если с самого раннего детства его всячески подталкивали повторять за вот этими же тремя и ни в чем не отставать? Если они должны были рисовать одинаковое солнышко на изо, когда им хотелось вычитать в столбик, и им пришлось с этим сжиться? Если с двух-трех летнего возраста возможно эти же трое занимали в его жизни большую часть, чем взрослые?

Это все очень печально. Маленьким детям нужно в первую очередь время для того, чтобы в мозгу созрели соответствующие структуры, которые позволят им сохранить свою индивидуальность в «толпе». Им нужно, чтобы к тому времени, когда мозг будет готов «социализироваться» и при этом сохранять свое Я, в его мировоззрении не было бы этого принципа «сравни себя с другими и делай как они».

Социализироваться в том смысле, который обычно вкладывают в это слово, не очень то и сложно — играй вместе, не дерись, умей договариваться, свои желания ставь позади интересов коллектива и т.д. Мое поколение в этом смысле очень преуспело. Но социализироваться и при этом не потерять свою индивидуальность, иметь свою голову – это роскошь. Даже сейчас, когда поколение выросло, «своя голова» роскошью так и осталась. Нам сложно понять, чего мы хотим, где наши мысли, где наши желания, где наша точка зрения, а где – мысли, желания и точки зрения нашей «среды обитания». Нам сложно сказать нет, сложно пойти против сообщества, сложно выделиться, потому что это пугает, это ново, это не то, чему нас всегда учили.

Все эти мысли подталкивают меня к следующему выводу: коль вышло так, что система обрабатывает всех без разбора под одну гребенку, и эта гребенка не подразумевает хоть какого-нибудь поощрения индивидуальности, то эта задача переходит в зону родительской ответственности. А родители в этом контексте могут не так уж и много (что не упрощает задачи, впрочем): не ориентировать ребенка на других и уберечь его от системы на столько долго, насколько им это по силам.

Я помогу тебе

До недавнего времени я пыталась контролировать полностью жизнь Платона, впускала трудности на том уровне, на котором я считала нужным.

С одной стороны — так и должно быть по отношению к ребенку, с другой — в его и моей жизни случаются события, повлиять на которые не могу ни я, ни он. Но самое интересное где-то между, когда вроде бы я могу сделать так, чтобы всем было легче, но мои усилия терпят фиаско.

Например, я знаю, если Платон не поест, то настроение у него будет, мягко говоря, «не очень». Едок он у меня еще тот, поэтому накормить его — задача непростая. С ложкой за ним не бегаю, под мультики не кормлю, но бывают дни, когда он может питаться исключительно яблоками и, конечно, нервозность повышается у всех. И вот отпустить эту нервозность мне было непросто… Ну почему? Вот еда, ты голодный, покушай и всем станет хорошо. И такие пограничные ситуации встречаются в нашей жизни повсеместно. Я же пыталась собой перекрывать такие моменты, уговаривать, настаивать, пробовать, пытаться… Скажу, что моя спина не выдержала таких усилий в прямом смысле. Да, я являюсь ответственным за своего ребенка взрослым, но где та грань, которая показывает, что все, дальше ты уже не в силах повлиять на ситуацию?

Прийти к ответу помог случай. Платон дико не любит чистить зубы, вернее, когда я их чищу, он соглашается, но каждый раз с сопротивлением и нажимом с моей стороны. И вот, в какой-то вечер подходит время сна, мы стоим возле умывальника и я говорю: «Платош, у тебя уже очень хорошо получается чистить зубки, но не все. И пока ты еще не научился чистить глубоко, мама тебе поможет!» У ребенка округлились глаза и он ответил: «Да, я еще маленький», – и спокойно дал дочистить все зубы.

Я не могу...

Я не могу сделать так, чтобы ты никогда не упал и не разбил коленку или руку, но я помогу тебе облегчить боль, я подую на ранку, я обработаю ее, я заклею порез пластырем, я быстро-быстро поглажу голову в ушибленном месте...

Я не могу сделать так, чтобы у тебя получилось быстро и легко заснуть, но я помогу тебе, я поглажу тебя по спинке, я спою тебе песню, я покачаю тебя на фитболе, чтобы сон пришел быстрее и тебе не пришлось «укачивать» себя самому...

Я не могу сделать так, чтобы все игрушки, которые ты видишь, оказались в твоей комнате, но я помогу тебе выплакать эту несправедливость в своих любящих руках...

Я не могу сделать так, чтобы твой друг передумал и взял тебя за руку на прогулке, но я помогу тебе, разрешу позлиться на то, что твой трепетный порыв не был принят и предложу свою руку...

Я не могу сделать так, чтобы у тебя всегда было хорошее настроение, но я помогу тебе и буду рядом, чтобы ты смог выпустить из себя накопившееся перевозбуждение...

Этот список можно продолжать, и основная мысль очень простая, но во мне она была спрятана очень глубоко. Я не могу сделать так, чтобы все получалось просто и легко. Но вот то, что я действительно могу — это помочь ему справиться и прожить все неизвестные жизненные переменные вместе.

Жизнь без мультиков

Сейчас Жене два с половиной года, и в какой-то мере эти размышления являются взглядом назад, рассказом о нашем опыте ухода от мультфильмов, о том, к каким результатам это привело.

Вернусь еще дальше, в первую Женину зиму. Ему месяцев десять, на улице жуткий мороз, одеться на улицу – очень проблематично. Он не может вынести процедуру надевания многочисленных слоев одежды, начинает хныкать, в итоге к тому времени, как мы готовы выходить – он плачет, какая уж там прогулка… Я не нахожу ничего более простого и действенного, чем включить ему мультик. Он как заколдованный тихонько стоит и смотрит на экран, я могу спокойно одеть его, себя и выйти на улицу. Это казалось довольно безобидным, хотя окулист на плановом осмотре конечно же сказал нам о том, что до трех лет – категорически никаких мультиков.

Как-то незаметно появился соблазн включить мультик и в других ситуациях. Наверное, очень распространена ситуация с едой: ну не хочет ребенок брокколи, отворачивается, а надо же полезным накормить. Включаешь мультик, и тарелка пустая «под шумок». Малышу счастье – мультик, маме счастье – овощей покушал. Я начала беспокоиться в тот момент, когда выключение мультфильма стало сопровождаться бурной реакцией негодования и гнева. Рано или поздно экран выключался, а последующий плач был еще хуже, чем был бы изначально, без мультиков. А дороги назад и не видно: как только Женя понимал, что будем, например, собираться на прогулку, занимал «исходную позицию» на просмотр, и если мои действия не оправдывали его ожиданий – бурный плач.

Прочитав много информации по этому вопросу (и поделившись своим видением здесь и здесь), в один день я собралась и решила для себя – все, так или иначе, с сегодняшнего дня без мультиков. Пришло время собираться на улицу, я подключила все свои ресурсы и увлекла сына тем, что он космонавт, и мы одеваем скафандр, и сейчас он полетит в космос и т.д. Все это обильно сопровождалось моими звукоподражаниями и всяческими отвлечениями. В итоге, у Жени, кажется, и секунды не было подумать над тем, что происходит и – о, успех! – он одет. Так, день за днем, я придумывала какие-то новые истории и он забыл о мультфильмах.

С едой было проще: не хочешь — ну не кушай. Голод ведь никуда не пропадает, поэтому никаких значимых проблем с питанием не возникло. Да, оно порой становилось более дробным: у сына не хватало терпения скушать всю порцию, он вылезал из стульчика. Но потом возвращался и доедал. Он мог играть у наших ног за столом и просто подходить за каждой следующей ложкой. Уже совсем потом я прочитала о том, что Никитины называли это «кормлением воробушка», и о том, что в таком возрасте подобное поведение за столом абсолютно нормально.

Постепенно во многих ситуациях, когда было бы очень легко отвлечь сына мультиками, мы стали читать книги. Очевидно, чтение гораздо приятнее для души и полезнее для развития. Отмечу здесь два важных наблюдения: чтение – это общение, и в отличие от просмотра мультфильмов помимо качественного общения малыш получает разные комментарии по тексту, которые гораздо полезнее, чем просто «мотать на ус» мультик. Чтение – это приятный ритуал, он способствует близости, успокоению, и конечно развивает мыслительные способности.

Каково наше отношение к мультикам сейчас, когда прошло уже больше года после того, как мы их «отменили»? Наверное, стоит сказать и о том, что телевизора у нас дома нет, то есть контакт ребенка с экраном вообще минимальный из всех возможных. Даже когда мы приходим в гости и там по телевизору крутится мультик — Жене по большей части все равно. Сейчас я могу включить Жене мультик в исключительных ситуациях: надо срочно и быстро собраться куда-то и времени на сборы нет, отвлечь сына от какой-либо потенциально болезненной процедуры у врача, или «приглушить» истерику в сложных ситуациях, когда я за рулем, а Женя по каким-то причинам устал и плачет в автокресле, и так далее.

То есть мультик – это всегда неожиданно, крайняя мера.

Был один непродолжительный период рецидива, когда мы стали показывать ему мультики про Мамонтенка и Винни Пуха, чтобы почистить зубы. Зубы — это святое, поэтому сначала отношение было, как к крайней мере, но со временем вошло в привычку, когда у Жени сформировалась устойчивая ассоциация между чисткой зубов и мультиками. Выход из ситуации мы нашли, купив ему соответствующие книги, и с тех пор — зачитали их до дыр!

Сейчас я вижу и более «поздние» плоды нашей стратегии: мы не заполняем Женино пространство мультиками, и он стал заполнять его собой. Иными словами, вместо пассивной позиции зрителя он занимает активную позицию изобретателя. Не постоянно, конечно – глупо было бы требовать этого от двухлетнего малыша – но достаточно часто. Он придумывает, фантазирует. Смотрю со стороны – игры разума, не иначе. Он манипулирует какими-то воображаемыми предметами, придумывает новые «функции» существующим.

В общем, у него тоже есть «другой» мир, просто свой, лично придуманный, не мультяшный. Мне кажется, что это очень здорово для развития и психического, и интеллектуального. И, как и следовало ожидать, он очень много читает. И это тоже очень здорово! В общем, не так страшен черт, как его рисуют. Жизнь без мультиков возможна! Я допускаю, что однажды я захочу включить ему мультик и расслабленно попить кофе в тишине, но я рада, что сейчас нам удается обходиться без этого. Думаю, в отношении мультиков, однозначно работает принцип: чем позже – тем лучше, и для души, и для разума.

Фото: Pierre B./Flickr по CC license

Как помочь ребенку пережить разлуку с мамой?

Моему сыну 2 года и 4 месяца. Раньше мы никогда не разлучались дольше, чем на несколько часов, у нас очень близкие отношения и его привязанность ко мне очень сильна. Он не ходит в сад и какие-либо развивающие кружки, таким образом большинство времени мы проводим вместе. Недавно, из-за непредвиденных обстоятельств, нам предстояло расстаться почти на четыре дня. В это время сын оставался дома с папой, с которым у него тоже очень близкие отношения.

В ожидании разлуки, я очень переживала. Мне казалось, что при любых принятых мерах это станет для него травмой. Поскольку наша стратегия оказалась очень успешной, я хочу поделиться тем, что мы сделали для того, чтобы компенсировать наше с ним расставание. На подготовку у меня было два дня, этого оказалось достаточно, чтобы продумать и реализовать пришедшие в голову идеи. Я сфокусировалась на том, как помочь сыну пережить именно те моменты, в которых мое отсутствие чувствовалось бы наиболее остро. Так как он еще мал и ему недоступны более глубокие уровни привязанности, я постаралась максимально снизить ощущение моей физической недоступности.

Разговоры

За несколько дней до предстоящего отъезда я рассказала о том, куда поеду, что там будет со мной происходить, что Женя будет с папой, чем они будут заниматься. Я объясняла, что папа будет укладывать спать, гулять, кормить. Каждый раз я подчеркивала, что обязательно вернусь домой и все будет как обычно. Накануне я попыталась максимально «напитать» его собой: мы больше обычного читали и играли вместе.

Ложимся спать

Для Женьки очень важен ритуал укладывания спать. В это время мы обнимаемся, я говорю ему нежности, всегда пою колыбельные. Поэтому заранее я напела своим голосом и записала на телефон все колыбельные, которые он любит. В конце каждой песни я говорила что-то вроде: «ты моя радость, ты мое солнышко, я очень сильно тебя люблю, сладеньких тебе снов!» — это завершающий аккорд в нашем ритуале укладывания. На эти слова он обычно отвечает «да, да, да», потом засыпает. Это оказалось очень удачным ходом: пока меня не было, сынок всегда засыпал у папы на плече под мои колыбельные, просил включать их снова и снова и поддакивал моим ласковым словам в конце песенок, как он это всегда делает со мной. Спал он также вместе с папой (в обыденной жизни его кровать придвинута вплотную к нашей и он переползает к нам в любой момент, когда ему хочется).

Поцелуи

Следующим «приемом», который помог компенсировать разлуку, стал сплетенный мною браслет. Мы вместе отрезали нитки, плели из них косичку, я завязала его на Женином запястье. Мы немного поговорили о том, как он нравится Жене, что это мама сделала. Потом я сказала, что если Женя вдруг загрустит, когда меня не будет, и ему захочется, чтобы я была рядом, то пусть посмотрит на этот браслет и вспомнит, что я очень-очень сильно его люблю. Спонтанно мы с ним придумали, что я поцелую этот браслет, а Женя потом тоже будет дотрагиваться до него губами, и это будет значить, как будто я его поцеловала. Потом он сам попросил меня, чтобы я много-много раз поцеловала браслет. Пока я не уехала он много раз просил меня «положить» много-много поцелуев в браслет. В итоге, папа рассказал, что пока меня не было Женя периодически сам целовал браслет и вспоминал маму, которая положила туда вооот столько поцелуев!

Сюрпризы

Еще одним важным моментом были «сюрпризики». Заранее я купила разных вкусняшек, которые очень любит Женька: желатинки, батончики мюсли, зефир, упаковки сока, киндеры. Кроме вкусняшек там были еще краски и наклейки. Все это я разделила на порции, каждую завернула в фольгу и спрятала в разных неожиданным местах: посреди игрушек, в кроссовке, под матрасом в его кроватке и т.д. Несколько раз в день папа наводил Женю на находку. Смысл был в том, что пока Женя спал, мама прилетала, целовала его и оставляла сюрпризик. Это пользовалось неимоверным успехом и очень помогало ободрить сына! Папа рассказал, что он каждый раз очень радовался, разворачивая фольгу, и вспоминал, что прилетала мама.

Контакты

Кроме этого, я оставляла своим мужчинам видеосообщения в скайпе. Я звонила и мы разговаривали с Женей по телефону. Два раза они приезжали навестить меня (я была в больнице), в третий раз приехали забрать меня оттуда. Каждый раз перед отъездом сынок находил в кармане моей куртки что-то вкусное: вафельку, батончик мюсли. Они ехали в машине домой, а Женя кушал и вспоминал, что это мамин подарок. Папа старался привлечь Женю к участию, помогал почувствовать свою важность: Женя сам делал салат, сам нес пакет и сам отдавал его мне при посещениях. Во время их посещений и после моего возвращения домой Женя был очень рад. Я с облегчением могу сказать, что он не демонстрировал обиду или отстранение: бежал на встречу, рассказывал, чем они занимались. Конечно, папе пришлось в эти дни несладко, т.к. Женя строил его по полной программе: не делай чай, не кушай, не ходи в туалет и т.д. Видимо, ему нужно было ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Папа уступал, не ставил на место, относился с пониманием, давал поплакать. Я думаю, что это тоже сыграло очень важную роль в том, что наша разлука не превратилась для Жени в травму.

Уступки

Я хочу рассказать еще об одном очень ценном для меня наблюдении. Пока меня не было, папа позволил Жене делать те вещи, которые у нас делать не принято. Женя просил и смотрел много мультиков, один раз — почти целый час, хотя в обычной жизни он смотрит мультики только в исключительных ситуациях, например, для отвлечения от какой-то процедуры у врача, если надо очень быстро собраться и на уговоры нет времени и т.д. Также он кушал очень много сладостей из моих сюрпризиков, в разы больше, чем это происходит в нашей обыденной жизни. Раньше я предположила бы, что такие «уступки» с папиной стороны избалуют его в традиционном понимании слова «баловать». Поэтому я была очень удивлена, когда обнаружила, что после того, как я вернулась домой и для Жени все пошло привычным чередом, он перестал просить сладости и мультики, перестал терроризировать папу. Изменились обстоятельства – и с ними изменились его запросы. Таким образом, он сам регулировал свое состояние и выбирал маленькие компенсации моего отсутствия, помогающие ему справиться с происходящим.

Возвращение

Я ожидала, что после моего возвращения Женя будет очень цепляться за меня. Думала, что ему нужно будет удостовериться, что я рядом, я есть, я никуда не денусь. Я предполагала, что на фоне моего длительного (а для нас три с половиной полных дня – это очень долго!) отсутствия им будет руководить страх потери близости со мной. Поэтому я была безумно поражена и удивлена, когда этого не произошло. Я могу сказать, что как ни присматривалась, не заметила в нем никакой тревоги. Пока меня не было, ему было очень сложно играть самому, необходимо было папино участие. Когда же я вернулась и «баланс» был восстановлен, он уплыл в свободное плавание.

Идет вторая неделя после моего возвращения, и я могу сказать, что он очень много играет сам! Появилось много нового и я испытываю огромную радость, когда тихонько наблюдаю за его спонтанной игрой. Для меня такое поведение – самое веское доказательство того, что мы удачно перекрыли расставание. Все происходит именно так, как и должно: сначала он напитывается близостью со мной: мы читаем, что-то вместе делаем, а потом он фантазирует и играет в «своем мире», а я могу на какое-то время заняться своими делами. Вместе с тем у Женьки появились новые проявления любви ко мне: он стал крепко-крепко обнимать меня, много раз подряд целовать.

А на днях мы с ним засыпали, он свернулся клубочком и попросил обнять его «сина сина и дога дога». В такие моменты мамино сердце тает.
Из этого опыта я сделала для себя несколько выводов. Во-первых, Женя сильнее, чем я думала. Он может больше, чем я ожидала. Во-вторых, повторюсь про страх избаловать: нужно верить ребенку, идти за ним, слышать его потребности. Изменятся обстоятельства, изменятся и запросы. В-третьих, я в еще раз убедилась в том, что наш подход в отношениях с Женей и фокусирование на привязанности, на чуткости, на гибкости работает и результат превзошел мои самые смелые ожидания. Завершая свой рассказ, я хочу выразить огромную благодарность своему мужу, который стойко выдержал все Женины «закидоны», сумел принять их и услышать за ними потребности, пошел за Женей (а не против него), не затыкал слезы и был рядом в самом глубоком смысле этого слова.

Детские истерики: как реагировать?

Тяжело развить ситуацию так, чтобы максимально помочь, не навредить отношениям и снизить вероятность возникновения истерик в будущем.

Прежде всего, мне очень хочется подчеркнуть, что истерика — это не назойливое хныканье, не просто слезы, не просто крик. Истерика — это, грубо говоря, состояние аффекта у ребенка. Ребенок плачет, кричит, он может “впадать” в разные состояния, например, бросаться на пол или кататься по нему, но самое важное — с ребенком в истерике вы не можете установить контакт, вы ничего не можете с ним обсудить, он вас не слышит. Он может или отталкивать вас, или кричать “нет” на любое обращение. В этот момент у него, скорее всего, бешеные глаза, он может краснеть, вам легко заметить напряжение во всем его теле.

Такая “картинка” воспринимается родителями очень тяжело. Во-первых, это злость от того, что повод, из-за которого началась истерика, кажется не стоящим таких эмоций. Во-вторых, раздражение из-за “глухоты” ребенка к вашим компромиссам и попыткам наладить контакт. В-третьих, сердце у вас не каменное, и вид бьющегося в рыданиях ребенка побуждает к одному — закончить это как можно скорее.

Здесь я не буду рассматривать причины и “профилактику” детских истерик, это две большие темы, заслуживающие отдельного поста. Сейчас я хочу рассмотреть линию поведения родителей во время истерики, не зависимо от ее причины.

Прежде чем переходить к любым действиям в отношении ребенка и его истерики, выделите пять секунд (или кому сколько надо) и убедитесь, что вы спокойны. Как в самолете, родитель должен сначала одеть себе кислородную маску, и уже потом ребенку, потому что иначе вы можете просто не успеть ему помочь.

Самое грамотная помощь ребенку в истерике — именно та, при которой родитель остается невозмутимым. Так что вдохнули, выдохнули и эмоционально отстранились. Не свирепеем, не орем.

Наша цель — не соединить свои эмоции с эмоциями ребенка, не удвоить их тем самым, а “остудить”.

Попытайтесь представить, что, на ваш взгляд, испытывает ребенок, находящийся в таком состоянии? Чувство безысходности, обиды, несправедливости, горечи, отчаяния, негодования…Он не может справиться с нахлынувшими эмоциями. Любая негативная реакция со стороны родителя усугубит переживания. Представьте, что вы сами испытываете такой эмоциональный всплеск и кто-то начинает ругать вас, или утверждать, что вы не должны чувствовать того, что чувствуете.

Таким образом, лучше всего, если сообщение, которое родитель посылает ребенку, будет примерно следующим: “Я понимаю, тебе очень тяжело. Ты можешь плакать. Я буду рядом.”

Несмотря на всю неприятность таких ситуаций, родители все-таки должны признать, что дети имеют право на истерику. Мы не можем запретить им так выражать свои эмоции. Поэтому, когда вы видите, что “начинается”, схема действий может быть примерно такой:

Вдохнули. Выдохнули. Успокоились.

Предложили ребенку свою помощь: “Ты очень сердишься, давай я пожалею тебя”, “Давай обнимемся”. Скорее всего, ребенок откажется. Если согласился — поздравляю! Вам удалось погасить истерику на корню. Сказали ему о том, что вы рядом и в любой момент он может прийти к вам за помощью. “Поплачь, я буду рядом, буду ждать, когда ты придешь ко мне”. После этого — самоустранились. Будьте рядом, не участвуйте в происходящем. Ребенок будет орать или кататься по полу, или делать что-то еще. Вы можете просто посидеть рядом на диване. Или чем-то заняться. Обратная сторона этой стратегии в том, что очень легко “скатиться” в игнор, демонстрировать свое недовольство. Если вы чувствуете, что на грани, что все, “караул” — выйдете в другую комнату. Не нужно закрывать ребенка одного, просто уйдите от “греха подальше”, чтобы не сорваться. Скажите, например: “Я буду мыть посуду на кухне. Я рядом, приходи пожалуйста ко мне. Я очень хочу помочь”. Оптимально быть рядом, но если вы не можете сохранять спокойствие, лучше выйти, чем сорваться.

На этом этапе нельзя допускать, чтобы ребенок вредил себе или окружающим, портил вещи. Такое бывает иногда, к сожалению. Если ребенок бьет себя каким-то предметом, заберите предмет. Если он сам очень сильно бьется об какой-то предмет, уберите предмет, или отстраните его физически. Обнимите, сожмите крепко, скажите: “Я твоя мама, я очень люблю тебя и забочусь о тебе, мне не нравиться так держать тебя, но я не могу позволить, чтобы ты делал себе больно.” Здесь очень тонкий момент — эти объятия не должны быть злыми, порывистыми ( в такие моменты родителям очень сложно совладать со своими эмоциями). Если ребенок бьет вас — встаньте и отойдите. Если подходит и снова бьет — снова отойдите, скажите: “Ты можешь плакать, ты рассердился, но меня нельзя бить”. Если это начинает напоминать “догонялки” — опять же, крепко обнимите, чтобы ребенок не мог вас ударить.

Бывает, что ребенок пытается “командовать” взрослым. Иди туда, сядь здесь. Например, ребенок выгоняет вас из комнаты. Уходите, в конце концов, он имеет право побыть один. А бывает, что вы вышли — а ребенок идет за вами, и снова прогоняет (не забываем, он в состоянии аффекта, поэтому строго не судим). В таком случае не нужно снова делать то, о чем он просит. Сядьте, например, спокойно и твердо скажите: “Я буду сидеть здесь, малыш. Тебе плохо, поплачь… Я рядом, я хочу помочь тебе”. Он может вас толкать, придется выдержать натиск, как бы неприятно это не было. В конце концов он обмякнет и придет за утешением.

Как только вы слышите, что страсти улеглись, что ребенок сбавил обороты, что завывания переходят в хлюпанье или более сдержанный плач, будьте готовы принять его в свои объятия. Если ребенок идет к вам — ни в коем случае не отказывайте. Если зовет, чтобы вы подошли — обязательно подходите. Очень хорошо, если ребенка, оказавшегося после истерики в объятиях, накрывает волной слез. Так он дает выход своим эмоциями, переживаниям, так он примиряется с ситуацией — той, изначальной, из-за которой истерика и случилась. Именно так он адаптируется к тому, что какая-то ситуация идет не так, как ему хочется. По-другому. Именно эти горючие слезы, на плече у родителя, очень важны и нужны.

Схема, которую я только что описала — это, так сказать, идеальный вариант развития истерики. Для меня очень важным подтверждением того, что “мы все делаем правильно” служит следующий показатель: время истеричного буйства со временем сокращается, ребенок с каждым разом все быстрее переходит к “слезам в жилетку”.

Давайте подытожим. Ребенок в истерике.

Родитель:

Успокаивается. Дает ребенку понять, что он рядом, открыт и готов помочь. Ждет. Принимает в свои объятия.

Чего родителю делать не нужно:

Кричать, выходить из себя, демонстрировать свое негодование. Позволять ребенку вредить себе или окружающим. Игнорировать, отвергать ребенка, который делает первый шаг на встречу или зовет родителя к себе.

В следующий статьях я расскажу о том, что родители могут сделать для того, чтобы минимизировать количество таких эпизодов, а еще о том, как быть с истериками “на публике”. А пока предлагаю к обсуждению следующий вопрос:

Лично для меня самое трудное в момент истерики сына — сохранить самообладание. Мне кажется, что это половина успеха. А как вы думаете? Может, у вас есть какие-то свои секреты-уловки, помогающие положительно разрешить такие тяжелые ситуации?